Наконец сам Морн после сложных переживаний принимает смерть, как король принял бы царство. Король в нем победил блестящего труса.

Вот в самых общих чертах канва этой трагедии. Она происходит в небывшую эпоху и на фоне несуществующей столицы, где, по словам таинственного иностранца, приехавшего из века двадцатого, из обиходной яви:

"Я нахожу в ней призрачное сходство -

с моим далеким городом родным, -

то сходство, что бывает между правдой

и вымыслом возвышенным..."

Трагедия эта -- трагедия личностей, индивидуальностей, аристократических, как всякая индивидуальность. Толпа остается где-то на втором плане, как далекий гул моря. Только страсти человеческие движут героями, являясь либо всепоглощающими (Ганус, живущий только мучительной любовью к жене, или Элла, жена Клияна, живущая ясной любовью к Ганусу), либо разносторонними, олицетворением которых является король, господин Морн, -смесь великолепия, смеха и вдохновенной трусости, и Клиян -- смесь животной боязни смерти с всесильной нежностью к Элле.

Господин Морн прежде всего -- натура романтическая; но, создав сказку, он сам разрушает ее:

"Разве я король? Король,

убивший девушку? Нет, нет, довольно,

я падаю -- в смерть, -- в огненную смерть,

я только факел, брошенный в колодец, -

пылающий, кружащийся, летящий

к растущему во мраке, как заря...

летящий вниз, навстречу отраженью".

1924

* Рецензия в журнале "Руль". Пьеса не опубликована.