Шрифт:
— Да за одного Семена Метлу тебя надо на ремни живьем порезать! — продолжил пожилой таджик. — Бес ты, а не честный и законный вор!
Тихорецкий резко вскинул руку, целясь прямо в лоб старику.
— Бульдозер, а общак? — предупреждающе воскликнул Хорек. — Мы же за ним в эту дыру притащились! Убьешь старикана — хрен чего найдем!
Я прекрасно видел, как Витюше хотелось пустить пулю в лоб Махмуду и как дрожит его напряженная рука. Если бы не окрик подельника, Бульдозер реально бы завалил старикана. А так…
— У-у-у, сука! — прохрипел Бульдозер, не опуская подрагивающего пистолета.
И я понял, что он сейчас точно кого-то убьет, чтобы выпустить пары…
— Бах! — Я оказался прав, и пистолет выплюнул смертоносную пулю, которая предназначалась так понравившейся мне девушке. Видимо, её угроза насчет слива компромата на Витюшу в какое-то облако, оказалась решающей. И гребаный Бельмондо решил её устранить хотя бы ее!
Вот только не рассчитывал Бульдозер, что я сумею его опередить на какие-то микроскопические доли секунды, оттолкнув следачку в сторону… Что-то тяжелое долбануло меня в грудь, как будто лошадь со всей дури лягнула. Попал, все-таки, сученышь!
«Неужели все? Опять приплыл? — падая на спину, словно в замедленной съемке, подумал я. — Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал…»
— Это еще не всё, Семен! — услышал я тихий шелестящий голос, произнесший эту фразу словно бы прямо в моей голове. — Но первая попытка засчитана — нет ничего ценнее в этом мире, чем жертва во имя спасения чужой жизни!
— Что ты такое? — просипел я, чувствуя, как стремительно покидают меня силы. — Какая попытка? Почему первая?
Но ответа не было. Меня подхватил на руки тот самый приезжий мент, что стоял рядом с девушкой, и бережно опустил на пожелтевшую и вытоптанную траву.
— Ти-и-имка-а-а! — Тягуче и словно сквозь уши, забитые ватой донесся до меня все отдаляющийся голос Валька.
А когда надо мной склонился прекрасный, но встревоженный лик ангела, я нашел в себе силы улыбнуться и выдохнуть с облегчением:
— Слава Богу… жива…
А после этого мир для меня в очередной раз перестал существовать…
[1] Зачушить — унизить (уголовный жаргон).
[2]Дать по ушам — 1. обвинить; 2. изгнать из воровской среды; 3. принизить авторитет (уголовный жаргон).
Глава 26
Сколько времени я провел в беспамятстве, мне было сложно определить. Но очнулся я, скорее всего, в больнице. В меру жесткая кровать, белые стены и потолок, капельница в руке. Боль в груди немного притихла, но болело еще вполне себе чувствительно. Похоже, гребаный Бульдозер мне легкое повредил!
Я осторожно кашлянул, грудь вновь прострелило острой болью.
— Господи, он очнулся! Доктора, позовите доктора! — воскликнул знакомый мне дрожащий женский голос с истерическими нотками — Тимкина мать.
— Уймись, Глашка! — сурово прикрикнул на нее другой, тоже знакомый мне голос.
Валек, отец занятого мною тела, узнал я его. Вернее, уже мой отец и моя мать. Да, я теперь Тимка, и никто иной!
— Я же говорил, что все с ним будет нормуль! — Третий голос я тоже опознал безо всякого труда — Иваныч, крестный.
Значит, вся моя родня, кроме старого Махмуда, в сборе. И я рад, просто счастлив, что с ними все в порядке! Только узнать бы, чем все закончилось? Я осторожно повернул голову, чтобы лишний раз не тревожить рану, и попытался охватить взглядом всех, находящихся со мной в одной палате и тут же «утонул» словно в глубоком омуте её темных глаз…
Да-да, она, та девушка-следачка тоже была в больничной палате вместе с моей родней. Она сидела у изголовья кровати и, заметив, что я очнулся, взяла меня за руку. От прикосновения её тонких изящных пальчиков к моей ладони, меня даже в жар кинуло и потом прошибло, а по всему телу пробежали предательские мурашки.
Кровь волной прилила к моему лицу… И не только к лицу… Такой мощной реакции от своего организма я точно не ожидал. Но, по правде признать, мне это понравилось. Давно я не чувствовал себя настолько живым, что хотелось бы вскочить с кровати и горы свернуть.
— Как вы себя чувствуете? — тихо поинтересовалась следачка, продолжая поглаживать мою руку.
— Ты… — просипел я, не понимая, за что мне выпало такое счастье. — Давай… те на «ты»…
— Хорошо, — лучезарно улыбнувшись, легко согласилась девушка, — как ты себя чувствуешь?
Гребаный Экибастуз! Да за такую улыбку я был готов легко шагнуть под пулю еще раз.
— Просто великолепно! — выдавил я в ответ. — Когда у твоей постели обнаруживается такая красавица, любые болячки проходят сами собой! — Ну, а что я еще должен был сказать? Давненько я девушкам комплименты не говорил. Вот и подзабыл немного, как это делается.