– Да, он там, – кратко произнес снайпер.

Нами закрыла глаза и протяжно застонала. А потом до ушей девушки донесся болезненно знакомый скрип досок и что-то массивное скрыло свет солнца. Кошка Воровка медленно открыла глаза и увидела родной борт Санни.

– Наконец-то, – недовольно донеслось сверху, и Нами подняла взгляд.

Прислонившаяся к перилам Перона недовольно смотрела вниз и всем видом выражала, как же она не одобряет все происходящее.

– Ну что довольны? – зло спросила розововолосая девушка.– Из-за вас я теперь никогда не попаду в Парк Сабаоди, – недовольно сказала повелительница негатива.

Главнокомандующий Дозора Сэнгоку Будда переживал один из самых длинных дней в своей жизни. Откровенно говоря, по всем правилам мира, когда-нибудь этот день должен был закончится… но, по ощущениям Сэнгоку, он никак не хотел заканчиваться.

Сидящий за столом мужчина очень тяжело вздохнул, погладил жующую какие-то очень важные бумаги козу и с затаенным страхом уставился на стоящие перед ним ДенДен Муши. Главнокомандующий никогда не думал, что будет испытывать такой потаенный ужас перед простыми средствами связи. Но этот день… он был длинным. И возможно, только возможно, он неохотно близился к завершению.

Итак, большая часть жителей острова в данный момент садится на совершенно неподозрительные корабли, которых совершенно неподозрительно пропускают корабли Дозора. И за это Сэнгоку придется уволить вице-адмирала Блюграсс, которая согласилась взять ответственность за это на себя и дала официальный приказ не атаковать отплывающие корабли.

Цуру не будет счастлива из-за этого, но она поймет. К тому же Блюграсс давно хотела уйти на пенсию.

Сэнгоку устало нахмурился и потер переносицу. Конечно, в этот раз ему удалось спасти жителей, но это стоило ему человека. И это была тяжелая плата – у Будды кончались Дозорные старой гвардии, которые понимали, почему некоторые приказы следует исполнять в точности, а некоторые… нет. Пожилой мужчина еще помнил те времена, когда Главнокомандующий его молодости усадил подающего надежды вице-адмирала в тихую и очень закрытую комнату, после чего так же тихо проинструктировал молодого Сэнгоку о типах приказов и как нужно исполнять волю Правительства так, чтобы не вызывать их недовольства, но при этом спокойно спать по ночам. И это прекрасно работало. В те времена Горосеям было по большей части плевать на «грязный Нижний Мир», поэтому единственной проблемой Дозорных были редкие гости из Верхнего Мира, что приходили на острова, сеяли там хаос, отдавали пару бесчеловечных приказов, после чего быстро отплывали.

В те времена все Дозорные знали, что иногда легче создать видимость выполнения приказа, чем действительно выполнить его. Но после казни Роджера все изменилось. Пришла «Эра пиратов», а с ней пришла эра огромного числа бандитов, которые понятия не имели о том, что такое Кодекс, как правильно вести себя в море, и что есть вещи, которые лучше не совершать, если ты не хочешь, чтобы Дозор поймал тебя и выпотрошил как рыбу. И Дозорные старались, они правда старались поймать их всех и показать им, что так делать не следует, но… «пиратов» было просто слишком много. Раньше каждая сильная команда была на счету, поэтому если кто-то из них делал что-то ужасное Дозор мог выделить силы и уничтожить эту команду. И в этом им помогали другие пиратские команды, знавшие о Кодексе, а также понимавшие, что стоит кому-то из них перейти черту, как жизнь сразу станет гораздо сложнее для всех. Так сохранялось равновесие. Но после наступления эры пиратов Дозорные просто не успевали наказать каждого безнравственного ублюдка, а умные пираты растворились в разнообразных бандитах. Так редкие зверства превратились в частые, частые стали постоянными и, в конце концов… возможно, именно лицезрение подобных зверств превратило современное поколение Дозорных в нынешних, полных возмущения и ненависти молодых людей, что были готовы на все лишь бы уничтожить как можно больше пиратов. И тогда разговоры в тихих закрытых комнатах прекратились. Как и понимание того, что у Дозорных тоже есть свои проблемы, и что далеко не каждый приказ сверху нужно выполнять в точности.

Сэнгоку утомленно закрыл глаза и начал массировать виски, пытаясь унять вездесущую головную боль.

Приказы были. И их было много, так как Роджер, очевидно, сделал что-то, что привлекло пристальное внимание Горосеев к Нижнему Миру. И им не понравилось то, что они увидели. В частности, то, что Дозор больше интересовала охрана людей и гуманитарные миссии, а не выслеживание и уничтожение всех, что интересовался историей проклятого, никому не нужного Пустого Столетия. И под пристальным вниманием вышестоящих выполнять приказы на самом деле не выполняя стало невозможно.

Так умерла Охара.

А еще у Горосеев было свое понимание наказания и уроков. К примеру, таким уроком стал приказ убить всех младенцев на отдельно взятом острове, чтобы не допустить рождения гипотетического ребенка Роджера и устрашить весь остальной мир. Сэнгоку пришлось отдать этот приказ, так как тот был на личном контроле свыше, а потом долго и тщательно увольнять всех, кто решился этот приказ выполнить и после не уволился сам. Такие звери в Дозоре ему были не нужны.

С тех пор Будда плохо спал по ночам. Но продолжал работать Главнокомандующим, потому что знал, кого Горосеи хотели видеть на его месте. Акаину был… старательным. И этот факт только добавил Главнокомандующему лишних кошмаров.

Иногда, лежа в своей кровати очередной длинной, бессонной ночью, Сэнгоку Будда вспоминал Голд Ди Роджера с легким налетом ностальгии. Как человека, который свято чтил Кодекс, никогда не занимался грабежом и разрушениями, а также был по-своему благороден. Но в это же время… почти всегда, когда Будда вспоминал о Голд Ди Роджере… его сердце окрашивала темная, разъедающая ненависть.