Бывший кадет не совсем понимал, кем являются все эти люди, поэтому не знал, как вести диалог. И так как он находился под прикрытием с легендой «сын Катакури-сана» парень решил отвечать максимально кратко, пока не поймет кого именно и как он должен изображать.

В зале повисла недолгая тишина. Все присутствующие смотрели на Зета и Кей. Зет и Кей смотрели на них в ответ… тишина затягивалась.

– Тебя сделали в лаборатории? – внезапно спросила самая молодая из присутствующих.

Внешне ей было не больше десяти. Это была молодая девочка с короткими розовыми волосами, одетая в простое белое платье. Почему-то после ее вопроса все остальные пираты грозно посмотрели в ее сторону. Зет не совсем понимал почему. Возможно, она еще не имела полномочий для запроса информации?

– Я не знаю, – просто ответил парень. – Мои самые первые воспоминания касаются центра подготовки. Я не могу сказать, что было до этого.

На лице девочки отразилось легкое разочарование. Зет ощутил небольшое беспокойство. Это был какой-то тест? Должен ли Зет как ребенок Катакури-сана помнить вещи с рождения? Или это просто проверка на соответствие критериям этой команды? Но Кей точно его ребенок, и она не помнит как и Зет…

– А что было в центре? – снова спросила девочка, после чего ойкнула и поморщилась, потирая ногу.

Зет заметил резкое движение сидящей рядом женщины с лапами. Похоже женщина по какой-то причине решила пнуть девочку. Но Зет не придал этому большого значения, ведь в этот раз он мог ответить!

– Тесты, – ровно сказал парень. – Лекции, тренировки и списки успеваемости, – Зет на секунду замолчал, после чего вспомнил еще один пункт «досуга» центра. – После финального отбора нас стали направлять на миссии, – дополнил парень, после чего удовлетворенно замолчал.

На этот вопрос он уже смог ответить, поэтому ощущал себя гораздо спокойнее. Но лицо девочки огорченно вытянулось, и Зет снова ощутил беспокойство. Это был неверный ответ? Но это же центр… тренировки и тесты были буквально всем, что они делали. Девочка насупилась, после чего снова открыла рот.

– А почему ты носишь мас… – начала светловолосая.

– Пудра, – внезапно сказал дядя, отставляя в сторону чашку с мясом. – Что мы говорили о вежливости? – спокойно спросил мужчина.

Девочка внезапно вздрогнула и резко выпрямилась.

– Ч-что я никогда не пойму значения этого слова, дядя, – заученно протараторила девочка.

– Верно, – мягко улыбнулся мужчина. – Поэтому что тебе нужно делать? – мягким, ровным голосом спросил дядя.

Девочка помрачнела и ссутулилась, надув губы.

– Чувствовать атмосферу, – еле слышно пробормотала она.

– И это значит… – намекающе протянул мужчина.

Девочка поникла еще сильнее.

– Замолчать, если меня пнули, – недовольно пробурчал говорливый ребенок.

– Верно, – уверенно кивнул дядя, после чего вздохнул и повернулся к Зету.

– Мне жаль, если она заставила тебя почувствовать себя неловко, – мягко произнес мужчина. – Боюсь мы не привыкли… знакомиться с членами семьи, – неловко улыбнулся мужчина. – Вы первые дети семьи Шарлотта, выросшие вне команды. И последние, – со странной, леденящей интонацией произнес дядя, после чего его лицо снова смягчилось. – Итак, полагаю стоит начать с самых важных вопросов… какую еду вы предпочитаете? – смертельно серьезно спросил дядя.

Зет и Кей непонимающе переглянулись, после чего синхронно повернулись обратно к мужчине.

– Съедобную, сэр, – очень вежливо и максимально доступно ответил Зет.

Кей уверенно кивнула, а потом на секунду задумалась.

– Мы можем переваривать определенные виды ядов, – решила дополнить ответ девушка. – Если вам требуется более подробная информация, я могу предоставить список, сэр, – с легким оттенком гордости заверила Кей.

Устойчивость к ядам была единственной вещью, в которой она опережала даже Би. Когда их кормили ядами для выработки устойчивости, Кей выдержала самые высокие дозы без потери функциональности в группе.

Улыбка дяди не дрогнула, но все остальные за столом начали странно переглядываться. Зет снова невольно напрягся.

– Я имею ввиду, какую еду вам больше нравиться есть, – все так же спокойно произнес мужчина. – Я спрашиваю это, чтобы мы могли приготовить то, что вам нравиться, – мягко сказал дядя.