– ... в игре престолов побеждают или погибают. Третьего не дано... – практически прокаркал с жутким хрипом жрец, судорожно склонившись к земле, когда морская вода хлынула из его рта, обжигая гортань солью.

– Учитель! – Перепугавшийся Альвин тут же подскочил к Тарлу, помогая тому справиться с неожиданной напастью.

Достав флягу, утопленник протянул её Тарлу, помогая напиться свежей ключевой водой, и следом усадил старика на крупный камень. Напившись и отдышавшись, жрец провел рукой по морщинистому лицу, убирая остатки влаги и прилипшие волосы. Уж слишком давно у него не было столь сильных видений.

«Не зря Альвин так боится здешние места» – промелькнула мысль в голове Тарла, а его глаза устремились вверх, хотя смотрел он отнюдь не в небо. Вновь погрузившись в свои мысли, жрец и заметить не успел, как он с учеником взобрался на утёс Дюррана. Теперь над ними молчаливым каменным великаном возвышался Штормовой Предел. Чёрные и омытые ночным дождём стены блестели в лучах утреннего солнца, а над Шипастым кулаком поднималась сизая дымка очагов. Замок пробуждался.

– Учитель, лорд Баратеон! – Удивлённо воскликнул Альвин, устремивший свой взор к замковому барбакану, из которого стремительно появилась кавалькада всадников в походной одежде.

Два десятка всадников, во главе которых виднелась знакомая черноволосая фигура, явно уж было хотели набрать скорость и стремительно рвануть на северо-запад к Королевскому тракту, но, заметив запыхавшийся дуэт, Баратеон повёл своего вороного жеребца к ним.

– Жрец. – Простым кивком поприветствовал Тарла Ренли, силясь успокоить разгорячённого и строптивого коня, уже предвкушающего быструю скачку и явно не одобряющего эту задержку.

– Лорд Баратеон. – Так же спокойно поприветствовал хозяина сих мест жрец Утонувшего, степенно поднявшись с валуна и без толики страха и лишнего благоговения взглянув в лицо Баратеона. Альвин, однако, голову почтительно склонил.

Лорд Ренли выглядел… непривычно. Странно после всех этих праздных дней видеть его задумчивым и без извечной лёгкой лукавой улыбки да задора в глазах. Глаза… да, они достойны внимания в первую очередь, ибо сейчас в них тихо тлеют совершенно иные эмоции, прячутся иные мысли. Тёмные. Мрачные. Тени сомнений въелись в красивое лицо молодого лорда, словно именно здесь и сейчас решалась судьба целых поколений. Впрочем, слово «словно» тут вполне может быть и лишним…

– Тарл Трижды Тонувший... – молодой Баратеон задумчиво протянул имя и прозвище жреца, словно пробуя на вкус, – подданные моего тестя зовут тебя святым и пророком, считая, что сам Утонувший говорит с тобой. Так ли это?

Резкий порыв ветра пришёл с моря, взъерошив угольные волосы лорда и заставил трепыхаться его походный плащ, а его зелёно-синие глаза, не таившие в себе и капли издёвки, вцепились в лицо Тарла, отчего, жрец впервые за свой пастырский век ощутил тревогу... ему не просто несвойственную, а незнакомую. Тревогу не за себя и не за свою жизнь, а более... объяснить её природу он не смог бы, наверное, и под пытками.

– Мой Бог говорит со мной так и тогда, как посчитает нужным. – Отринув невольно нахлынувшие переживания, ответил лорду старик, позволив толике гордости пронизать слова.

– Великое несчастье и испытание – слышать Божественный глас. – Уверенно произнёс Баратеон, устремив свой взгляд на миг к горизонту. – И что говорить тебе твой Бог?

– Испытания и война.

Тарл ответил не задумываясь, быстро и уверенно. Слова лились речным потоком, обретя собственную, совершенно независящую от уст и языка жреца, жизнь.

– Жестокое и кровавое противостояние, что расставит всё по своим местам и определит будущее всего мира и победитель... будет неизвестен. Но не тот, кто увенчает себя шипастой короной.

К большому удивлению жреца, Братеон спокойно выслушал его, а тени на его лице разгладились, но… всё-таки не исчезли. Зато в глазах вспыхнула искра грустной радости.

– Боги жестоки, демонстрируя нам грани будущего, жрец. Показывая часть картины, они сеют самый сильный страх в наши сердца – страх неведомого. – Не спеша, раздумывая и растягивая слова, стал отвечать Ренли. – Ни меня, ни тебя здесь быть не должно, но мы оба тут. Что это? Божественное провидение или воля случая? Простое следствие отдельных событий, принятых решений и произнесённых слов? По крайней мере… наша встреча убеждает меня, что человек властен над своею волей и способен определять не только свою судьбу, но и всего мира.

Тарл словно окаменел, стараясь не издавать лишнего звука и не совершать ни единого лишнего движения, практически задержав дыхание. Что-то в его душе подсказывало ему очень внимательно выслушать этого необычного лорда.

– Судьба свела нас, пророк. Явно не для того, чтобы мы молча расстались и позабыли друг о друге. Твой Бог говорит с тобой, а это значит, что ты способен не только слышать, но и слушать. Так выслушай и меня... Зима близко, – жрец непроизвольно вздрогнул от девиза северян, – долгое лето скоро закончится, а следом придёт зима, да не одна. Иные с армией мёртвых двинутся на юг, укрываясь пургой. И поверь мне, жрец, море вас не защитит.