– Я думаю, мне следует поговорить с Максом, - сказала она.

Всего, что происходило за пределами группы, было достаточно, чтобы свести ее с ума; она не была уверена, что сможет выдержать напряжение и внутри группы. Она любила этих парней. Любила их музыку. Была преданной фанаткой с тех пор, как впервые услышала их по радио. Она отказывалась быть их падением, ни внутренним, ни внешним. Если бы ей пришлось отказаться от них, чтобы их спасти, она бы пошла на эту жертву. Но сначала ей нужно было знать, что происходит в голове Макса. Ей было не привыкать иметь дело с эмоционально замкнутыми мужчинами, Итан и ее отец оба держали свои чувства надежно запертыми внутри. Но иногда ей удавалось связаться с ними. И хотя она не была уверена, что когда-нибудь снова будет разговаривать со своим отцом, она знала, что ему не все равно. Знала, хотя редко показывала это.

Дар и Трей сидели в передней части автобуса и смеялись.

– Мама сказала, что она простит тебя только в том случае, если ты проведешь свадьбу в ее доме, - сказал Дар.

– Она уже простила меня. Я разговаривал с ней вчера вечером после того, как она поговорила с тобой. Мы с Рейган собираемся пожениться в Вегасе.

– Прямо как Брайан, - сказал Дар.
– Как оригинально.

Рейган отвлекла свое внимание от счастья в передней части автобуса и переключила его на Макса, который сидел за обеденным столом, уставившись на свои руки.

– Могу я присоединиться к тебе?
– спросила Рейган.

Он вздрогнул и поднял глаза, его взгляд затуманился беспокойством.

– Присоединиться ко мне для чего? Я просто сижу здесь.

– Я бы сказала: «Нам нужно поговорить», но я не хотела тебя пугать.
– Эти четыре маленьких слова вселили страх в сердца большинства мужчин.

– Меня не так легко напугать, - сказал он, но скользнул ближе к стене, как будто расстояние от нее было подходящим щитом.

– Приятно это знать, - сказала она, садясь за столик напротив него.

Она слышала, как Дар и Трей обсуждают новый альбом «Грешников», и определенно предпочла бы участвовать в этом разговоре, чем в том, который ей предстоял.

– Как твое запястье?
– спросила Рейган.
– Я заметила, что ты не носишь бандаж.

Макс согнул руку.

– Зажило, - сказал он.

– Достаточно, чтобы играть?

– Скоро, - сказал он.

Как скоро? Она облизнула губы и потерла обручальное кольцо, ища в себе силы задать вопросы, на которые на самом деле не хотела получать ответы.

– Если ты готов...

– Прости, - сказал он, потянувшись через стол и сжимая ее руку.
– Я не осознавал...

– Почему ты извиняешься?
– Чего он не осознавал?

– Прямо перед началом тура я сказал Сэму, что хочу вернуться к игре как можно скорее, что присутствие тебя здесь в качестве моей опоры в туре замедлит мое выздоровление. Год - это долгий срок, чтобы полагаться на кого-то в выполнении своей работы.

Ей это показалось не очень долгим.

– Сэм сказал, что позаботится об этом. Это все, что он сказал. Я позабочусь об этом. Я думал, он пересмотрит твой контракт на более короткий срок или...
– Он покачал головой.
– Я не знаю, что я думал. Мне было все равно, что он делал, лишь бы ты не мешала, когда я снова был готов играть.

Рейган была так ошеломлена, что не знала, что сказать. Она думала, что Макс поддержал это соглашение. Она понятия не имела, что наступала ему на пятки. Она была так сосредоточена на себе и на том, как она приспосабливалась к тому, чтобы быть членом группы, на том, как мир стремился заполучить ее, что никогда не задумывалась о том, что чувствовал Макс, когда смотрел, как она стоит в центре его внимания и принимает часть его личности. Для музыканта инструмент был частью того, кем он был. Игра была продолжением музыки в их сердце, в их разуме, в их душе. Она знала это так же хорошо, как и все остальные.

Неудивительно, что этот парень всегда был таким подавленным.

– Я не знал, что он сделает все, что в его силах, чтобы заставить тебя разорвать контракт, - сказал Макс.

– Что?
– Спросила Рейган, вскинув голову.
– Мне разорвать контракт? Зачем мне его разрывать?
– Особенно, если это было единственное, что удерживало ее там.

– Ты не видишь, что делает Сэм, - сказал Макс, - используя этот контракт как оружие против тебя? Заставляя тебя менять свой внешний вид, заставляя делать на сцене то, что тебе неудобно делать, используя тебя в качестве краеугольного камня кампании по оскорблению. Каждый раз, когда ты говоришь, что тебе неудобно что-то делать, он переключает свое внимание именно на это. Насколько несчастной он может сделать тебя, прежде чем ты сдашься?

Она никогда не думала об этом с такой точки зрения, но Сэм действительно старался изо всех сил заставить ее возненавидеть этот контракт. И всякий раз, когда она отвергала его предложения, он первым указывал, что это было в том отвратительном листе бумаги, который она подписала, даже не читая, и ей пришлось подчиняться.

– Когда это не заставило тебя уйти, я думаю, он нашел другой источник запугивания, этот проклятый таблоид, чтобы заставить тебя ненавидеть эту жизнь, славу, быть в центре внимания.