Трей пригрозил придавить его подушкой.

– Эй, - сказал Дар, поднимая свой детский щит.
– Брось свое оружие. Ребенок на борту.

– Я не странный.

– Ты любишь трех человек всем своим сердцем.

– Двух, - поправил Трей.

Дар смерил его вызывающим взглядом.

– Трех.

Трей снова прижал подушку к груди.

– Я больше не люблю Брайана.

– Верно. Но я не сомневаюсь, что ты мог бы любить всем своим сердцем одновременно пятерых людей. Или десятерых. И это странно, Трей.

– Все знают, что я мужчина-шлюха. Сед был таким до Джессики, но никто не высказывает ему по этому поводу.

– Это совершенно не похоже на наличие нескольких сексуальных партнеров, Трей. Ты влюблен, глубоко влюблен, в нескольких людей. Большинство из нас не поступают, не могут, функционировать таким образом. Вот почему ты такой странный. Это твоя вторая натура. Ты не борешься с этим и даже не подвергаешь это сомнению. Это просто часть того, кто ты есть.

Трей поднялся с дивана и потянулся к Малкольму. Дар достаточно потискал ребенка. Настала очередь Трея обниматься с малышом.

– Я позвал тебя сюда, чтобы ты заставил меня чувствовать себя лучше, а не хуже, - сказал Трей, переложив Малкольма из рук Дара в свои.

Дар положил руку на голову Трея точно так же, как он делал это тысячу раз в прошлом, когда Трей приходил к нему за советом или одобрением или просто чтобы быть рядом с кем-то, кто будет на его стороне, несмотря ни на что.

– Твое открытое сердце - это дар, Трей. Меня убивало наблюдать, как ты изо всех сил старался держать это на замке все эти годы, пока ждал, когда Брайан придет в себя. Ты, наконец-то, обнаружил то, в чем нуждался все это время, и я рад за тебя.

Сердце Трея подскочило к горлу. Это было то, что ему нужно было услышать от Дара. Поэтому он позвал его сюда. Он всегда мог рассчитывать на то, что Дар скажет именно то, что нужно, и заставит его почувствовать, что он может подняться над всем, что пытается его опустить.

– Но это все равно странно, - добавил Дар со смехом и хлопнул его по голове.

– Ну и дела, спасибо.

– Не то чтобы тебе следовало меняться. Просто пойми, что не все могут сосуществовать так, как вы. Возможно, это нормально, что Рейган и Итан борются с этими отношениями. Это значит, что они готовы бороться за это, даже если им это нелегко. Они этого хотят.

Трею было о чем подумать. Он не знал, прав ли Дар, но его мнение имело смысл для Трея. Возможно, он мог бы как-то помочь Рейган и Итану. Он хотел, чтобы они оба были счастливы. Он так сильно любил их обоих. Он не знал, выживет ли, если позволит кому-то из тех, кого он любил, уйти так, как он позволил уйти Брайану. Это была борьба Трея. Любить больше одного человека — это было легко для него. Отпускать? Это было чертовски сложно, почти невозможно.

– Чувствуешь себя лучше?
– спросил Дар.

Трей пожал плечами.

– Полагаю.

– Мне следовало стать психиатром, - сказал он.
– Если бы я брал с тебя деньги каждый раз, когда ты приходишь за советом, я был бы миллионером.

– Ты миллионер, - сказал Трей с усмешкой.

– О да. У тебя здесь есть что-нибудь выпить?

Трей был рад, что Дар остался рядом, чтобы составить ему компанию. Ему действительно не нравилось оставаться одному.

– Проверь холодильник. Просто не пей никакого молока. Это Мирны.

– Ты уверен, что Малкольм не поделится?

Дар повернулся и рассмеялся, когда увидел выражение отвращения на лице Трея. От одной мысли о том, чтобы выпить грудное молоко Мирны, его тошнило.

Когда родители Малкольма пришли за ним примерно через час, его переодели, накормили, отрыгнули, искупали и снова переодели, и оба брата Миллса его основательно избаловали.

– Вам двоим следует усыновить ребенка, - заявила Мирна, взяв сына на руки и прижав его к себе, целуя в шею, пока он не захихикал.

– С детьми все просто, - сказал Дар.
– Когда Малькольму исполнится два года, Трею придется присматривать за ним одному. Я не имею дела с истериками.

– Ты все время имеешь дело с истериками Трея, - сказала Мирна, толкнув Трея локтем, чтобы показать, что она дразнит.

– Я могу справиться только с одним малышом за раз, - сказал Дар.

Пропустив колкость Дара мимо ушей, Трей повернулся к Брайану.

– Ты, наконец-то, выбросил ее из головы?
– Брайан уже несколько дней жаловался на свою ограниченную сексуальную жизнь и ухватился за идею, чтобы Трей посидел с ним несколько часов.

– Она никогда не выйдет из моей головы, - сказал Брайан.
– Но я действительно чувствую себя намного лучше. Сколько я тебе должен?