Выскочила из спальни, но Ромка уже лежал навзничь, спокойно и с вечной своей улыбочкой глядя в натяжной потолок.

Кровоизлияние, скажут потом врачи. Мгновенная и безболезненная смерть.

А тогда Мира села рядом с ним, выглядевшим живее всех живых, положила ладонь на его грудь, и, даже убедившись, что сердце не издаёт ни звука, все трясла и трясла его руку, прося подняться или хотя бы посмотреть на неё, пока свет за окном не померк. Тогда Мира вызвала «скорую», легла, обняв его стройное худощавое тело, да так и лежала, пока в дверь не затрезвонили врачи. Очнувшись, как от забытья, она встала и увидела, что Ромка прикрыл глаза.

— Спи, — ласково сказала ему Мира, опуская веки до конца.

И пошла открывать.

Два года она не позволяла себе смотреть на мужчин.

Ушла в работу с головой, засиживаясь на ней с утра до ночи. Беря дела на аутсорс и практически не выходя с работы и из дома. Мира чувствовала, что словно выгорела изнутри за эти два года. И это в её двадцать три года.

Так что сегодня она твёрдо дала себе обещание вернуться к полноценной жизни, друзьям, которых она растеряла после их безуспешных попыток утешить подругу в начале её двухлетнего затворничества. И, возможно, открыться новым чувствам.

— Думаю, ты меня поймёшь и простишь, — мягко сказала Мира Ромкиной фотографии. — Уверена, ты не хотел бы, чтобы я оставалась одна с самой молодости. Но знай, я всегда буду помнить тебя и любить.

Произнеся это, девушка почувствовала вдруг необыкновенное облегчение и покой. Как будто Ромка отпустил и благословил её на полноценную жизнь.

Улыбнувшись, она одним длинным глотком допила вино и убрала пустую бутылку в рюкзачок.

Услышала за спиной ворчание и обернулась. Две кладбищенские дворняги обнаружились у ограды, выжидающе уставившись на неё.

— Чего вам? — спросила их Мира. — Голодные?

Собаки стояли, метя землю хвостами. Их черные носы шевелились, принюхиваясь.

— Голодные, — констатировала Мира, доставая из рюкзака контейнер с бутербродами, который обычно носила с собой. — Ну, ладно.

Бросив им по кусочку ветчины, мгновенно исчезнувшие в жадных челюстях, она подумала, и бросила песикам и хлеб, пропахший мясным запахом. Дворняги не возражали, смолотив его за считанные секунды.

Собаки были бежевой масти с рыжими подпалинами в цвет её волос.

— Да вы мне прям как родня, — усмехнулась Мира. — О! А я, кстати, знаю заветное слово. Она присела и со значением произнесла: — Мы с вами одной крови, вы и я.

Собаки наклонили головы, с выжиданием глядя на неё.

— Эх, вы, — сказала девушка, — даже не знаете, кого потеряли. Я — собачья княгиня. Так что вы только что упустили свой шанс породниться с благородным семейством.

От которого осталась я одна, подумала она.

Настроение, и без того бывшее не особо радужным, сразу пропало. Мира быстро собралась и, сопровождаемая ждущими подачки собаками, пошла к выходу с кладбища. У родителей она уже побывала, так что можно было возвращаться домой. К неприятным звонкам свекрови, решившей отсудить у неё их с Ромкой квартиру, которую любящий муж переписал на неё.

Сидя в мягко покачивающемся автобусе, Мира смотрела в окно и размышляла. Надо было перестать забивать свои мысли работой, как бы она не нравилась, не пытаться забыться. А лучше всего было деться куда-то на время, отключив телефон, чтобы не портить голову и кровь визгливыми претензиями пьяной бывшей свекрови. Встретить кого-то…

Уеду в Хорватию, решила Мира, отдохну месяцок, а потом с новыми силами на какую-нибудь новую работу. Она встряхнулась.

— Верное решение!

Мира непонимающе обернулась.

Заросший темно-рыжей, почти красной, бородой конопатый коренастый шатен серьезно смотрел на неё странными, под цвет волос, рыжеватыми глазами.

— Простите?

Он вдруг очаровательно улыбнулся.

— Нет, это вы простите мне моё бестактное вторжение в ваши мысли. Просто вы выглядели человеком, принявшим какое-то судьбоносное решение. Это было так очевидно, что я не удержался, чтобы не поддержать его.

Боже, как же это мило, подумала Мира. И даже посмотрела в потолок автобуса, подразумевая Небеса. Уж не Ромка ли прислал этого обаятельного незнакомца?

Но врожденная скромность взяла в ней верх, так что вслух Мира сказала только:

— Вы правы.

Шатен провёл по щеке ладонью, потом удивленно посмотрел на неё и провёл ещё раз по лицу.

— Ох. — Он сделал испуганные глаза. — Где же мои манеры? Мои извинения! Зарос, как последняя псина. Даже при замедленном метаболизме волосы растут, как на дрожжах.

Он спохватился, и, не вставая, обозначил короткий поклон.

— А такому не полагается знакомиться с красивой женщиной. Но у меня есть смягчающее обстоятельство. Долгое пребывание вдали от цивилизации…