— А теперь пошла вон! — Герман снова смотрел на свою жену. Еще и прикрикнул. — Я сказал, пошла вон отсюда!

И не дожидаясь реакции Алисы, снова прижал к себе Яну. Зарылся лицом в ее густые светлые волосы и тихо выдохнул.

— Как же я скучал по тебе. Люблю тебя, малышка!

Пространство перед глазами Алисы завертелось с огромной скоростью, она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. С трудом сделала шаг назад, потом еще один и еще… Когда почти дошла до двери, Яна ее окликнула.

— Куда?! Стой. — И буквально за секунды догнала Алису. Высокая и гибкая, она была не только старше жены своего любовника, но и намного сильнее. Так что удержала маленькую Алису без труда.

— На кой ты ее остановила? — недовольно спросил Герман. Он уже почти расстегнул свою рубашку. — Пусть катится!

— Нет, Гера, так не пойдет. Не хватало еще, чтобы она пожаловалась своим предкам. Или твоим.

— Она не посмеет.

Но Яна уже не слушала его. Она внимательно глядела сверху вниз на Алису, крепко держа ее за плечо.

— Есть идея получше. Я знаю, что мы с ней сделаем.

Глава 2

Глаза Яны светились лихорадочным блеском. Ольховская явно ловила кайф от происходящего. Алиса умоляюще посмотрела на мужа, но тот лишь равнодушно оскалился. Отвернулся.

Ему было плевать на нее, а ведь всего полчаса назад он упоительно целовал Алису, танцевал с ней, шептал на ушко всякие приятности, от которых девушка краснела и не могла толком слова сказать… Сейчас перед ней стоял незнакомец.

— Что ты хочешь? — недовольно спросил он у Яны. — Мне уже хватило с ней проблем.

Алиса снова вспыхнула. Какие еще проблемы? Он сам к ней первый подошел. Сама она бы не осмелилась даже взглянуть на Германа Литвинова, хотя и была в него тайно влюблена с пятнадцати лет.

— Не психуй! — раздраженно бросила Яна. — Она всегда должна быть под моим контролем. Вот и все. Тогда никаких проблем не будет.

И подтолкнув влево Алису, продолжила:

— Давай, милая, у тебя будет незабываемая брачная ночь. Ты даже все услышишь. Обещаю.

Любовница Германа потащила сопротивляющуюся юную жену к двери и силой впихнула Алису в какую-то комнату.

— Посиди-ка здесь, пока мы не закончим! — крикнула вдогонку. И захлопнула дверь. Раздался щелчок замка.

— Какого черта, Яна?! — раздался разъяренный голос мужа. — Куда ты ее заперла? А если она задохнется?

Алиса, потирая ушибленное плечо, прислушалась. Она все еще наивно надеялась, что Герман заступится за нее. Но она снова ошиблась.

— Гардеробная там! Успокойся! — рявкнула Яна. — Ничего с твоей женой не случится. Ну посидит ночь, не растает, там и ванная есть. Выдохни уже, Гера!

Никогда бы Алиса не подумала, что манерная воздушная Ольховская может быть такой злобной хабалкой.

— Ладно, черт с ней, — Алиса вздрогнула, услышав голос мужа. — Иди ко мне, детка. Хочу тебя.

За дверью раздался шорох, удаляющиеся шаги, а потом Алиса услышала стоны и возгласы, которые ни с чем не спутаешь.

От нахлынувшей острой боли, Алиса вскрикнула, заколотила кулаками по двери, стоны затихли на мгновение, а потом раздался громкий издевательский смех.

Он разрывал барабанные перепонки, проникал под кожу, раздирал в клочья внутренности… Он был везде.

Алиса прижала ладони к ушам, пытаясь закрыться, не слышать, не знать, что происходит за дверью. Слезы лились по щекам, тушь щипала глаза, кожа нещадно чесалась от кружев. Она упала на колени, уже не реагируя на боль в теле.

В гардеробной, где сидела Алиса, едва мерцал свет, но девушка этого не замечала, она вообще слабо отдавала отчет, где находится. Все происходящее казалось безумным сном.

В душе что-то треснуло, сломалось и упало с громким шумом. Алиса дернулась и едва не потеряла сознание — из-за дурацкого платья она не могла дышать.

За дверью вскрики и стоны стали еще слышнее.

Не помня себя, Алиса вскочила и с неожиданной для себя силой стала рвать на себе платье. Всю свою ненависть, злость, обиду и разочарование она выплеснула на подвенечное платье, на которое разве что не молилась последний месяц.

Алиса уже ничего не чувствовала, внутри все словно вымерло. Стоны и крики из спальни больше не отзывались в душе.

“Надо умыться и привести себя в порядок”, — подумала она. — “Нельзя быть неряхой, Алиса”.