— Кто «звонили»? — удивился я.

— Колокола… Не бери в голову, дедушка старенький, память никуда не годится, людей редко вижу, вот и плету чего ни попадя, — зачастил он после того, как первое слово протянул с задумчивостью. И, судя по его глазам, фразы про память и возраст он говорил часто и многим. Но только к реальности они отношения не имели никакого.

— Отряд, слушай меня! — продолжил он, вскинув глаза над моей головой, благо, рост позволял. — С тропы — ни шагу! По сторонам смотреть можно, но лучше — под ноги. Птиц, зверей и деревья не кормить, не дразнить и не бесить. Вообще не трогать! Есть вопросы?

— Ы-ы-ы-ы? — протянул неожиданно Павлик.

— Нет, милый, мишку не увидим. Волчок-серый бочок подойдёт? — добрым, хотя и по-прежнему командным голосом, ответил Степан. Не думал, что такое в принципе возможно совместить.

— Дя! — звонко крикнул племянник.

— Ну вот и ладушки. Айда за мной, гостюшки дорогие. Идти не особо долго, но под ноги поглядывайте. Не убрано у меня тут. Не ждал никого. Лет триста уж… — кажется, про то, что было после «смотреть под ноги», расслышал только я один.

Лесная прогулка одновременно напоминала экскурсию в музее и мастер-класс по скрытному передвижению по лесистой местности. Даже по трём музеям — Дарвиновскому, Тимирязевскому и геологическому, имени Вернадского. Уж на что я, любитель погулять по лесу, находился в своё время по округе и насмотрелся на деревья и прочую растительность родного края, но тут, осторожно ступая след в след за стариком, ловил себя на мысли, что из окружавших нас смогу признать считанные единицы.

Степан шагал очень неожиданно для его роста и фигуры. Высокий и плечистый, он словно тенью скользил меж стволов и ветвей так, что ни листочка, ни иголочки, ни травинки не шелохнулось. Казалось, под его босыми ступнями даже мох не проминался. И звуков не издавал вовсе, ни единого. От Лины, шагавшей позади, шуму было больше. Ну — как шуму? Легкое дыхание, еле слышный скрип подошвы кроссовка о корень или сырой мох. Птичка, похожая на соловья, мелкая и серая, спорхнула с ветки по правую руку от меня громче, чем двигался призрачный дед.

Ёлки, обычные, привычные с детства, и те, у которых до середины высоких стволов не было ни единой ветки, стояли густо. Найти дорогу среди них было бы тем ещё квестом. Учитывая истории Оси про то, что некоторые из них могли капнуть за шиворот, а другие — стрельнуть иголочкой, квест совершенно точно мог быть фатальным. Подлесок, кусты и мелкие деревца, будто специально расступался перед Степаном. Оглядываться я не рисковал, но казалось, что за спиной Сергия зелёные насаждения недовольно сползались обратно в непроходимые чапыжи, молчаливо обсуждая и осуждая нашу делегацию.

— О, здорово! А мы как раз тебя искали. Выдь-покажись гостям-то. Вон, мальчонка тебя ждал, — вдруг сказал внезапно остановившийся Устюжанин. Хорошо, что я не глазел по сторонам, а то б точно в спину ему влетел, стыдно было бы.

Из-за тёмно-зелёной ветки на его зов вышел волк. Таких я не видал сроду. Серых — видел в зоопарке, белых, арктических — тоже, по телевизору. Этот был чёрный, как сажа, с седоватой мордой и ярко-жёлтыми глазами, что изучали нашу группу внимательно, пока блестящий шершавый нос втягивал новые запахи.

— Свои, не трогать, — голос Степана был подкреплён Ярью, но как-то странно. Будто не она дублировала фразу, произнесённую вслух, как мне было уже почти привычно, а наоборот — образ, мысль, отправленные зверю, очень приблизительно переводились и произносились русским языком.

Волк перевёл на Устюжанина внимательный взгляд янтарных глаз и кивнул. Я вытаращился на него, будто он, зажав в лапе платочек, готовился сплясать «Барыню». За спиной ахнула Лина.

— Аффф! — выдал Павлик.

— Нет, это не собачка, милый. Это волк, лесной хищный зверь. Но, поскольку лес тут мне знакомый, то и волка этого я с детства знаю. Его Сажиком зовут. Хочешь погладить? — мирно и негромко объяснил седой старик.

Я будто бы прямо спиной увидел, как сфера Алисы мгновенно наполнилась синим и зелёным. И прекрасно её понимал.

— Не робей, внучка. Сажик не укусит и не напугает. Он — зверь с понятием, толковый. Смотри-ка, — и дед как-то хитро крутанул указательным пальцем.

Волк подошёл к Алисе, ступая так же неслышно, как и призвавший его из чащи Степан. Улёгся сперва на пузо, вывалив ярко-красный язык меж жутковатых клыков. Хотя, если я хоть что-то понимал в мимике — он просто дружелюбно улыбался. А потом перевалился набок, показывая нам брюхо, почему-то серо-коричневое.

Сестрёнка посмотрела на меня, будто спрашивая совета. Я кивнул. После всего, что с нами случилось, нападение чёрного волка сюрпризом бы не стало, пожалуй. Но во мне откуда-то была твёрдая уверенность в том, что этого не произойдёт. А ещё в том, что, в случае чего, я успею помочь. Неожиданное, новое чувство.

Павлик, осторожно балансируя на зелёном ковре, куда его опустила с рук мама, не сводил глаз с волка. Тот, валяясь на боку, как последний курортник, щурился на мальчика. Устав держать равновесие, племянник опустился на четвереньки и бодро пополз к зверю. Который был больше и тяжелее как бы не впятеро. Добравшись, протянул ладошку и погладил битую сединой морду, на которой я разглядел шрам, чуть крививший чёрную губу. Матёрый волчина задёргал задней лапой, как обычная собака, что просит погладить пузико. Павлик засмеялся и начал чесать брюхо страшилища двумя руками, согнув пальчики, будто коготки.