– Не знала, что ты любишь эту группу, – тихонько произношу, боясь спугнуть атмосферу, возникшую между нами.

– Любил, – он немного приглушает звук. – До смерти Честера. Теперь это уже что-то другое, хотя “In the end” до сих пор одна из моих любимых песен. А ты? – мы снова останавливаемся на светофоре, Глеб поворачивается ко мне, в его взгляде мелькает неподдельный интерес.

С ума сойти… Кто этот парень и куда делся мой приемный брат, который ходил вечно с каменным выражением лица?!

– У меня нет особых предпочтений, слушаю все, что нравится.

– Как скучно, – я могла бы оскорбится, но он говорит без сарказма. – Тебе нужно найти свою любимую группу, потому что когда плохо, музыка неплохо помогает.

– Учту, – киваю и стараюсь больше на него не смотреть, уж больно обаятельно он выглядит, когда не покрыт колючками. И тон голоса притягивает, и даже вот эти отбивания пальцами по рулю. Я невольно засматриваюсь на Глеба, и ловлю себя на мысли, что еще немного и точно попаду под его чары. А они у него ого-го какие!

Остаток пути доезжаем молча, вернее, просто слушаем музыку. Мне нравится вкус Глеба, треки словно проникают в душу, они не банальные, с каким-то смыслом. Однако, когда мы останавливаемся около дома, я внутренне вся напрягаюсь. Не представляю, как вновь переступлю порог и буду смотреть в глаза матери. Как идти по этим коридорам, ведь меня выгнали, а я снова вернулась…

Пассажирская дверь неожиданно открывается, Глеб берет меня за руку, также, как тогда под дождем, его горячие пальцы крепко сжимают мою ладонь. Он тянет за собой, и я почему-то не сопротивляюсь, молча следую его команде. Мы поднимаемся по ступенькам, входим в холл, а там тихо, словно в музее. Только звук наших шагов намекает на присутствие людей.

Идем на второй этаж, но не доходя до моей теперь уже бывшей спальни, я резко останавливаюсь. Сердце сжимается, мне становится отчего-то так обидно. Может, зря вообще вернулась? Может, надо было бежать и не оглядываться. Хотя логично, что если у тебя нет ничего, то и с побегом возникнут проблемы.

– Я сделаю тебе великое одолжение, – говорит вдруг Глеб. Перевожу на него взгляд и замечаю, что он слегка улыбается, едва заметно. И вот опять его обаяние в деле, почему-то сразу плохие мысли уходят на второй план, а сердце уже не сжимается, наоборот начинает бегать волчком, словно заведенное и подавать команду всем органам. Кажется, мои щеки полыхают огнем.

– Какое? Перестанешь огрызаться и откидывать злые шутки?

– Мысли шире, Дашка, – он разводит руки в стороны, как Брюс Всемогущий, затем разворачивается и быстро достигает своей комнаты, она у него чуть дальше моей, я в ней никогда не была. Минут через пять Гордеев возвращается, держа подушку в руках и рюкзак.

– Что… – непонимающе бормочу я.

– Поживем в летнем домике, который находится на той стороне территории особняка. Честно сказать, мне и самому давно хотелось свалить отсюда.

– Но там же нет прислуги и… отопление вроде не работает.

– Но там есть камин, а прислуга… Я и сам неплохо готовлю, убираю и заправляю за собой кровать. Тоже мне проблема, – хмыкает он, да так, словно я реально сказала какую-то глупость. – Пошли, – командует Глеб, обходя меня.

– Зачем тебе… все это? – не выдерживаю я. В конце концов, у всего есть цена, и у неожиданно добродушного поведения Гордеева наверняка тоже.

– Верну тебя на сцену, хватит одной сломанной куклы. Вторая и третья уже будет перебор, – в его голосе звучит неподдельная тоска и обида, только я не понимаю, кому она адресована, но явно не мне.

– Глеб…

– Не задавай вопросов, просто пользуйся, пока я добрый.

Летний домик всегда пустовал. Я не знаю, зачем его построили на этой территории, но вход сюда для меня был закрыт. Приемная мать сразу обозначила, что это место – запрещено, а почему не пояснила.

Внутри он оказывается довольно уютным: светлым и воздушным благодаря большим окнам от пола до потолка, которые пропускают много естественного света и открывают панорамный вид на сад и основной особняк. В зале стоят книжные полки, их тут так много, будто маленькая библиотека, а между ними на обычных полках расположились в рамках фотографии.

Однако стоит мне только подойти ближе, хочется посмотреть на фото, как Глеб опережает и забирает одну из рамок.

– Все в порядке? – уточняю я.

– Да, пошли, дам тебе белье и покажу спальню. Тут их три, и кухня, – хмурится он, и отдаляется, забрав с собой фотографию. Мне становится жутко интересно, что на ней, но я не решаюсь спросить.

Так как домик одноэтажный, и в целом небольших размеров, то наши спальни оказываются напротив друг друга. Гордеев достается из шкафа, который расположен в коридоре, чистое постельное белье и протягивает мне.