Я еще сильнее вцепляюсь в бортик. Пальцы белеют.

Дыхание замирает где-то в горле. Я превращаюсь в статую. Не могу ни пошевелиться, ни вдохнуть.

— О, смотрю мальчики развлекаются! — раздается у меня над ухом высокий приятный голос.

Мои глаза расширяются в момент. Губы сжимаются в тонкую нить. По телу прокатывается едва заметная дрожь. Мышцы деревянеют. Захочешь — от бортика не отдерешь.

— Привет, кстати, Ева! — продолжает дружелюбно тот же голос. — А я ожидала увидеть тебя здесь, моя дорогая! — фамильярничает.

Короткий резкий вдох, выносящий мне легкие — и я усилием воли вытягиваю себя из нынешнего состояния. Цепляю на замороженные губы подобие улыбки.

— Здравствуйте, Агата! Очень рада вас увидеть, — откровенно вру ведущей-пиранье, которая каким-то образом незамеченной подобралась ко мне.

Впрочем, в моем теперешнем состоянии я бы и запуск Фалькона Маска под носом пропустила — слишком увлечена была нарезающим круги по льду Райаном.

Очень надеюсь, что любопытная Агата не успела всунуть свой длинный нос в мою душу. Благо, что рядом с моим одноклассником сейчас резвится и мой жених.

Парни, обгоняя друг друга, борются за шайбу. И за внимание всех присутствующих. Всех, кроме одного человека.

Меня.

Мое безраздельно принадлежит только одному из них.

И этот один — совсем не мой жених…

Короткое интервью с Агатой на льду после интенсивной тренировки ребят вымотало все нервы. Сил практически не осталось. Но я держусь.

Камеры, конечно, выключили — парни ушли переодеваться, но где гарантия, что кто-то из телевизионщиков не захочет разжиться сенсацией и наделать кучу видео- и фотоматериала, на котором Ева Ловато выглядит неподобающе своему счастливому статусу?

Такой гарантии нет.

Поэтому я не «выключаюсь». С легкой улыбкой присаживаюсь в первом ряду и терпеливо жду Энди.

Чтобы хоть чем-то занять себя, я достаю телефон и начинаю переписываться с Джесс. Подруга скучает. Я тоже. Но это все, что нам с ней дозволено.

— Какая красотка! — слышу над ухом голос. — И, заметь, совершенно одна! — добавляет другой.

Я поднимаю взгляд от экрана и в первую секунду не понимаю, что происходит — кажется, что у меня в глазах двоится. И только через пару долгих мгновения я осознаю, что возле меня стоят два абсолютно идентичных парня.

— Привет, я — Томас, — один из них протягивает мне руку, на которую я просто смотрю. Просто смотрю и не делаю ни движения.

— Вот дурень, — второй брат отбивает ладонь близнеца. — Красавица уже занята, — шевелит бровями.

Делает он это настолько потешно, что мои губы невольно растягиваются в улыбке.

— Она и, правда, занята, — врывается в нашу маленькую компанию голос Энди. Друг нежно обнимает меня за талию, усевшись рядом. Поворачивает голову ко мне, игнорируя весь остальной мир. Так легко поверить, что всё, что между нами — это не игра, а правда. — Ну что, пойдем, Ева? — вопросительно заглядывает мне в очи.

— О! Вот как зовут красотку! Ева! — восклицает один из братьев. — Искусительница! — вторит ему другой. Они смеются.

А я едва не подкатываю глаза.

Ну что за балагуры?! Я с ними толком и познакомиться-то не успела, знаю пару минут от силы, а они уже так подкалывают меня. И я не злюсь.

Кажется, на них просто невозможно злиться.

— Тейлор, Томас, идете? — раздается крик.

Я мгновенно цепенею. Этот голос я узнаю всегда. Этот голос выворачивает душу.

И этот голос никогда со мной не заговорит.

— Идем, дорогой, — я мило обращаюсь к Энди и, не обращая больше ни на кого из окружающих внимания, поднимаюсь со скамейки.

Мой жених заботливо помогает мне подняться по лестнице, чтобы выйти из Арены. А потом сопровождаемые охранниками мы идем к машине Энди. Свою-то я уже давно отпустила.

Краем взгляда ловлю, как шумная толпа, высыпавшая из Арены аккурат перед нами, громко галдя, заваливается в ближайшую кафешку.

Я давлю в себе тяжкий вздох. Иногда так хотелось бы…

— Не грусти, Ева, — тихо говорит мне Энди. — Это не наш мир. Поверь, ничего хорошего там нет.

Я молча сажусь в машину, никак не комментируя его слова.

Может, и вправду говорят, что мы с ним совершенно из чужих миров. Никогда не пересечемся, никогда не прикоснемся.

Я и Райан — это немыслимо, невообразимо, нереально. Но… так желаемо…

Себе-то можно хоть не врать…

Домой к Энди мы едем в одной машине, но будто в разных реальностях — он перебрасывается словами с отцом по телефону, я же плотно зависла в своих нерадостных мыслях.