Дьянар ожиданий не посрамил. Едва Мьюза закрыла дверь, как старый друг, опершись о низкую каменную ограду, нетерпеливо крикнул:

– Ну что? – его карие глаза сияли любопытством.

Мьюза спрятала ключ в сумку и констатировала:

– Ты за мной следишь.

– Конечно, – охотно подтвердил Дьянар. – Я всё ещё надеюсь поймать твоего подглядывающего невидимку, поэтому разбросал по саду рядом с домом следящие артефакты. И да, Мью, я всегда знал, что ребята найдут что-нибудь интересное о своём папаше и пойдут с этим к тебе. Потому что ты хороший человек, а остальные сыскники их пошлют. А ты пойдёшь ко мне, потому что без колдуна это дело не осилишь и только я могу послать дядю лесом. Ну что?

– Я есть хочу, – сообщила Мьюза, спускаясь по ступенькам. – С обеда.

– В чайной «Стародубье» для меня всегда найдётся столик – хозяин мой давний должник, – Дьянар потёр руки и колдовством вскрыл запертую калитку. – А вообще погода радует, можно и на ходу поужинать. Пошли за пирогами?

Мьюза родилась вторым и последним ребёнком, разница со старшей сестрой – почти десять лет. Она всегда мечтала о младшем братике или сестрёнке, и когда в доме напротив поселилась семья с малышом, немедленно взяла оного в оборот. Дьянар был младше неё на пять лет, но ни разница в возрасте, ни отсутствие у Мьюзы колдовства не мешали им дружить всю жизнь. С детства их объединяло общее увлечение: сначала поиск пропавших вещей (или котов), а после – сыскная работа.

– Ладно, пошли, – вздохнула она.

– Ты же не думаешь скинуть это дело на меня? – прозорливо поинтересовался он. – И не надейся.

Мьюза молча вышла за калитку и дождалась, когда друг закроет её тем же способом, каким открыл, то есть починит замок.

– Честно говоря, Дьян, мне некогда, – она потеребила сумку. – До начала занятий всего ничего, а у меня ни одного учебного плана не составлено.

Замок покладисто щёлкнул, закрываясь.

– Чушь! – фыркнул Дьянар. – Ты опять дядю моего боишься. А зря. Твоя сестра – последний человек на Севере, с которым дядя рискнёт поругаться. Сама же знаешь. И до кучи ты боишься себя и боишься не справиться. А всего-то год без дела, подумаешь…

Сестра Мьюзы, Эшья, служила в храме при реке Чёрной, а служители хранили больше древних знаний, чем колдуны, и владели тайным колдовством, о котором мало кто знал. Если бы в прошлом году Эшья не уехала летом к родителям, в соседнюю деревню, наверное… Нет, она бы наверняка помогла договориться с главой Колдовского ведомства.

Но…

– Даже не надейся, – Дьянар привычно оттопырил локоть. – Это твоё дело, и тебе его распутывать и закрывать. А я помогу.

Мьюза взяла его под руку и проворчала:

– Ну да, боюсь… Я всегда боялась таких дел, в которых непонятно, с чего начинать.

– Почему непонятно? – хмыкнул Дьянар и устремился по пустынной дороге к вожделенным пирогам. – Конечно, с детального обыска места происшествия. Вам не дали на это времени, да и колдун твой бывший жутко молодой. Неопытный. Даже если вы бы нашли место смерти Тьёна, вряд ли бы твой колдун сдюжил. Вы же не нашли, я правильно помню?

– Не успели – ночные туманы всё смыли, – признала Мьюза. – Но предположение есть. Тьён работал в Еловом квартале, и те, кого мы успели опросить, в один голос утверждали, что парень всегда следовал одним и тем же путём. Начинал с елового парка в центре квартала, потом обходил по часовой стрелке все десять улиц, выбирался в кольцевой парк, прочёсывал его и после брался за набережную. Он был настолько аккуратным и педантичным, что всегда убирал одни и те же улицы в одно и то же время. Независимо от сезона, непогоды и прочего. В тот последний его вечер Тьёна видели все обитатели Елового квартала, от первой улицы до последней. И двое гуляющих заметили парня в кольцевом парке – недалеко от выхода. То есть свою работу Тьён почти закончил. Ему оставалась лишь уборка набережной – участок от Елового моста до Страшного. Вероятно, именно там что-то и случилось.

– Но свидетелей нет и не будет, потому что у Страшного моста даже днём никого не встретишь, а вечером и ближе к ночи и подавно, – Дьянар задумчиво потёр кончик длинноватого носа. – И Еловый мост из-за близости к Страшному тоже редко используют, особенно в сумерках и туманах.

– Рьёш вспомнил, что его отец по долгу архивной службы интересовался городскими легендами, в том числе и Страшным мостом, – добавила Мьюза. – Он принёс дневники мастера Фьераса, но я ещё не успела их прочитать. Да, вот зачем они приходили. Ослабло заклятье тайника, в котором хранились дневники мастера. Надо сказать, скрупулёзный он был человек. Всё записывал, каждую минуту своей жизни. Даже предсмертное послание смог как-то на тюремной стене нацарапать.

– И вечером они вполне могли встретиться у Страшного моста. Уличный колдун, который убирал набережную, и колдун из отдела секретных разработок, то есть архивного дела, который решился изучить мост поближе? – подытожил Дьянар. – Оттуда и начну. Ты со мной?

– Прошёл год, – напомнила Мьюза. – Что ты надеешься там найти?

Друг улыбнулся:

– Мью, колдовские протоки столетиями хранят в своих потаённых водах то, что туда – нарочно или случайно – уронили. Двое колдунов попали в беду. Не верю, что хотя бы один не попытался уйти протокой – и ничего там, в спешке или же нарочно, не обронил. Проточные воды неподвижны, и даже наша беготня не меняет положения вещей. Два года назад я вытащил из протоки труп, который убийца туда сбросил, – и нашёл его в том же месте, где от мертвеца попытались избавиться. Думаю, стоит изучить протоки у набережной и мостов. Так пойдёшь?

– Нет. Я не колдунья, протоки меня убьют, – Мьюза поёжилась. – Но один не ходи. Слышишь?

Они дошли до перекрёстка и свернули на широкую главную дорогу. Вдоль обочин вздымались древние дубы – поросшие серебристым мхом сучковатые стволы, шатёр из переплетённых ветвей, закрывающих небо. Двухэтажные дома обитателей Дубового квартала прятались за деревьями, лишь серели между стволами низкие каменные ограды да слышались голоса вернувшихся с работы людей. На старых дорожных плитах желтели первые ранние паданцы.