Есть Речнику не хотелось. Он помял в пальцах кусок ирхека, с трудом проглотил, спрятал остальное в сумку и хлебнул кислухи. Ни вкус, ни хмель не чувствовались. Вокруг было тихо, так тихо, что за каждым обломком мерещилась засада. Высоко в серебряном небе скользили прозрачные тени – полуденники высматривали добычу. Фрисс прикоснулся к мечам. Ящеры-падальщики могли и на живых напасть, особенно здесь, в пустыне, где еды мало для таких больших и прожорливых тварей…

Фрисс не заметил, когда его сморил сон, но проснулся он посреди ночи, в кромешной тьме, кое-как разгоняемой необычно яркими звёздами и парочкой лун. Речник лежал, уткнувшись в броню сармата лбом и накрыв её руками. Гедимин убрал с лица ткань и медленно пил Би-плазму, придерживая контейнер рукой и пытаясь не придавить человека локтем. Видимо, его движения и разбудили Фрисса. Речник шарахнулся в сторону, растерянно улыбаясь.

– Гедимин, как ты? Очень больно? Я не хотел придавливать тебя…

– Я к утру встану, знорк, - ответил сармат, отложив контейнер. – Череп всё-таки выдержал. Иди спать, зачем ты тут сидишь?

– Я защищаю тебя, - сказал Речник, склонив голову. – Пока к тебе не вернутся силы, я никуда не уйду.

Когда он проснулся вновь, тени уже укоротились, а солнечный огонь набрал силу. Фрисс мысленно выругал себя и вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. В воздухе пахло жжёным фрилом и окалиной. Сармат увлечённо разбирал на части странных железных тварей, останки которых валялись вокруг. Одну из них – ту, что обуглилась в зелёном свете – скрывал мерцающий защитный купол. За спиной Гедимина на особых креплениях висели ипроновые стержни.

– Вот и ты проснулся, Фриссгейн, - сармат обернулся, его лицо скрывал тёмный щиток, но Фрисс чувствовал, что Древний очень доволен. – Иди сюда, посмотри на боевые машины своих предков. Насколько я помню, тебя такие вещи всегда интересовали…

Глава 08. Пески Саих

…Сумка Фрисса раздулась от аккуратно свёрнутых в трубки стальных листов. Хорошо, что заклинание не давало ей отяжелеть, иначе Речник не поднял бы такой груз. Гедимин ободрал для него всю обшивку с одной из древних машин, и это был хороший металл, не затронутый облучением, настоящая «холодная сталь».

– Гедимин, тебе точно не нужна моя помощь? – с беспокойством спрашивал Фрисс на восточной окраине Раотау. Занесённый песком город всё ещё был полон ловушек, но сармат провёл Речника сквозь все западни невредимым, и ни огнистые черви в расщелинах зданий, ни небесные змеи в вихре раскалённой пыли не остановили его. Руины остались позади, перед Фриссом лежали ровные песчаные дюны, такие же безжизненные на вид, как мёртвый Раотау.

– Не беспокойся, знорк, - ровным голосом ответил сармат. – Я тут тоже не задержусь. Всё, что нужно, я узнал, теперь дело за ликвидаторским кораблём. Интересная местность этот Раотау, напрасно его столько лет не исследовали…

Фрисс шёл навстречу солнцу, пользуясь утренней прохладой. За первым же холмом он снял скафандр и намотал на голову белую тряпку, по примеру хеджей. С холма развалины были ещё видны, но уже уплывали в белесое марево и казались миражом. Гедимин давно скрылся за обломками, у него и без Речника было дел полно.

Никаких ориентиров, кроме солнца, Фрисс не видел. Все холмы были на одно лицо, иногда Речнику думалось, что за его спиной они шустро переползают с места на место. Когда он увидел клок жёлтой выгоревшей гезы в тени одной из дюн, он с трудом поверил своим глазам. Потом трава стала попадаться чаще. Фриссу вспомнились рассказы о стремительных и обильных дождях, что заливают пустыню зимой, о кратком, но ослепительно ярком цветении сотен диких трав на песчаных холмах… Он копался в песке и не находил ни корней, ни высохших листьев. Иногда попадались обломки рилкара, с трудом отличимые от каменных глыб. Видно, взрыв отшвырнул их далеко от Раотау…

Воздух и песок быстро накалялись, на небо уже невозможно было взглянуть, и Речник жалел, что до сих пор не сделал себе маску из тёмного прозрачного фрила – как раз пригодилась бы! На одном из холмов росло искривлённое, прижатое к земле деревце с тонкими безлистными ветвями. Тени оно не отбрасывало и вообще походило на призрак – Фрисс даже залез на холм и пощупал ствол, чтобы убедиться в его существовании.

Дерево было настоящее, кончики его ветвей даже пытались зеленеть, Речник разглядел и крохотные листья. Вздохнув с облегчением, он создал водяной шар… точнее, попытался создать. В глазах потемнело, и Фрисс обнаружил себя лежащим на склоне холма. Песок под его руками был мокрым – часть воды всё-таки впиталась в землю, возможно, дереву этого хватит.

– Жестокие боги пустыни… - еле слышно пробормотал Речник, отряхиваясь от песка. У выжженной солнцем и заметённой пылью пустоши, враждебной всему живому, тоже были свои покровители, и вода была им не по нраву…

Что-то летающее, мохнатое, красновато-чёрное скользнуло по склону холма и опустилось на мокрый песок. Фрисс увидел продолговатое тельце длиной с ладонь, красные полосы на чёрном хитине, красную бахрому по краям и несколько круглых неподвижных глаз, раскиданных кое-как по спине и бокам. Он поспешно отступил – прилетевшая тварь была не из приятных. И она тут летала не одна… ещё десяток кружил поблизости, высматривая воду, и целый рой летел куда-то за холмы. Да’анчи, кровавые личинки… учуяли свежую кровь?

Личинка смотрела на Фрисса, шевеля бахромой, будто принюхивалась к нему. Большой рой уже скрылся за холмом. Речник раздавил тварь, пинком отбросил подальше от дерева и прислушался. Из-за дюн, к которым спешили да’анчи, доносились сердитые крики на ломаном хельском. Дребезжащий выговор был Речнику знаком – хеджи так торговались на хэнгульском рынке. Фрисс опустил руку на рукоять меча и быстро пошёл к холмам. Что-то неладное там творилось…

В широкой ложбине между барханами лежало на боку огромное чёрное существо. Его шерсть была в песке и засохшей крови, оно казалось бы мёртвым, если бы не вялые движения хвоста. Вокруг суетились хеджи-кочевники. Рядом с огромным зверем они выглядели карликами. С пронзительными криками и проклятиями одни хеджи пинали и толкали существо, как будто хотели поднять его, другие собирали разбросанные по песку вещи – опоры для шатров, тряпьё, горшки и кувшины, мехи с водой – и с поклажей уходили за холмы. Тут было целое племя или огромная семья, человек пятьдесят, от младенцев до стариков. Женщины и подростки уже скрылись за холмами вместе с пожитками, осталась одна старуха, с холма взирающая на странного зверя, и десяток хеджей вокруг него. Она окликнула одного из мужчин, он раздражённо отмахнулся.