Обычный шлем новобранца

Защита: от режущего урона — нормальная, колющего прямого — плохая, дробящего — нулевая

Прочность: средняя

Описание ещё более скудное, чем у копий… но даже так сразу стало понятно, что от молота меня такой шлем не спасёт. Да и логично это: если вмять шлем внутрь, то только хуже будет. Колющий… тоже понятно. Медь не самый лучший металл, пробивается спокойно. А вот из-за формы в первую очередь от режущего оружия должен хорошо спасать. Вот только в таком случае, если удары будут сверху вниз, пострадают плечи…

— Приходите дня через три, — оценивающе посмотрел на меня кладовщик. — После битвы запасы обычно пополняются, так что, может, смогу ему что подобрать подходящее. Если что, сделаем подгонку на месте, так же, как это со шлемом сделали. Если доживёт, конечно, в текущем положении.

— Не запугивай малого, — покачал головой Митрокл. — Всё не так плохо. Да, обстановка накалилась… но, кстати, ты должен был его узнать.

— Не узнаю, — пожал плечами пузатый.

— А ты одного командира легиона вспомни, — усмехнулся командир. — А пока вспоминаешь, мы отдохнём, думаю. Всё равно с твоей памятью на лица ты это будешь делать всю ночь, как и сортировать трофеи.

Покинули палатку мы под ворчание этого старика. Я же просто не обращал внимания на это. Если он прав, то мне действительно не пережить и следующей битвы, если она состоится. Но что-то мне подсказывает, что работать будем иначе — группами, выслеживая и выкуривая тварей из различных нор и щелей.

Дальше мы уже не так спешили, спокойно бродя по лагерю. Зато стала понятна причина ранней спешки. Поток воинов увеличился кратно. Если перед нами, когда мы только пришли, стояло всего трое, то сейчас уже на тропинке топталось около десятка, а ведь ещё множество с трофеями в руках шли только в сторону лагеря.

— И часто вы столько трофеев захватываете? — уточнил я как-то безучастно.

— Каждая победа в битве — это новые трофеи, новые герои, новые истории, — примерно так же отвечал царевич. — Сейчас мы победили, так что можем собрать всё, что может принести пользу нашему легиону. Ну и обеспечить выживание бывших жителей твоего города. Ну а при проигрыше трофеи не нужны… там бы выжить. Хотя мы в последний раз проигрывали… да давно. Отступали скорее, так как наносили отвлекающий удар…

Я шёл молча и просто слушал. Царевичу, видимо, захотелось выговориться, ибо вместо краткого ответа на вопрос он начал рассказывать множество историй из своего прошлого, прошлого легиона. Как они сражались с македонцами, которые прошли почти беспрепятственно через Афины, как громили римлян, которые попытались высадиться на юге Спарты. А я слушал, он старался прибавить красочности всему, что обговаривал.

— Мой отец, кстати, тоже, прежде чем доказал своё право на царствование, был обычным бойцом, потом командиром летучего отряда, который сам же и придумал во время битвы, потом уже командиром малой фаланги, затем большой фаланги, а после уже легиона. Тогда-то, кстати, и были все реформы относительно строения нашей армии. Ушли от привычной системы, а это было… болезненно и кроваво. Некоторые старики, пускай Аид сожрёт их души, не хотели принимать эти изменения. Крови пролилось много. Очень много. Тогда-то твой отец, кстати, тоже возвысился, стал легендой!

— Жаль, я ничего про него не помню, — пожал я плечами.

Дорожки между палатками с каждой минутой становились всё более и более оживленными. Большая часть воинов и прислуги просто не обращали на меня внимания, стараясь отступить, обойти, но некоторые целенаправленно толкали, говорили что-то низкое и гнусное. Некоторые открыто желали сдохнуть в ближайшей битве.

— Не похоже на боевое братство, — буркнул я себе под нос, но это не осталось без внимания.

— Это просто такая традиция, — рассмеялся царевич. — Свежее мясо должно быть психологически закалено. Если голова не способна выдержать подначки товарищей, то в бою она даст только слабину. Плюс… уважение к себе всё же нужно заслужить. Пару битв пройдёшь, тогда с тобой начнут говорить как с равным. А пока… ты тут чуть выше раба по статусу, так что привыкай.

— Но первые вылазки уже завтра? — уточнил я на всякий случай.

— Уже завтра, — нахмурился Митрокл. — Скорее всего, мелкими отрядами начнём прочёсывать всю местность, в первую очередь мой отряд… ну и ты вместе с нами. Всё же… нужно научиться взаимодействию. И не переживай, что ты будешь за спинами товарищей со своей пращей, хотя добыл дори и шлем в бою, ближнем бою. Сначала научиться нужно меньшему, чтобы потом приступить к большему.

Я молча кивнул. Мне казалось, что мы должны пройти мимо лагеря беженцев, но нет, мы не дошли до него совсем чуть-чуть, после чего свернули куда-то в сторону. Ещё минут десять пешком и пустых разговоров с рассказами о том или ином воине. Иногда истории были грустными, иногда забавными, но они хотя бы скрашивали время как мне, так и царевичу.

И пока мы шли, я продолжал ловить себя на мысли о нереальности происходящего. В моей голове что-то кричало о том, что тут всё не так, как должно быть. Да и фаланги ведь были у македонян, а не у спартанцев, у нас был другой уклад… даже вчера был другой уклад! Истории явно не соответствуют тому, что я слышал, словно… словно боги решили поиздеваться надо мной.

— Пришли, — с каким-то наслаждением проговорил командир.

— Это наша палатка? — уточнил я на всякий случай.

— Да, новичок, это наша палатка, — помотал головой мой собеседник, после чего отодвинул её ткань, открывая взор на… пустоту. — Там тринадцать циновок на земле лежит. Занимай любую из них. Все чистые, никто ещё не успел замарать их, хах, кровью наших врагов!