Не заставляй меня тратить больше сил, чем положено, смертный! Ты знаешь, что необходимо сделать! ВСТАВАЙ!

Последнее слово было настолько громогласным, настолько мощным, что мой разум чуть не раскололся на части. Я это ощутил всеми фибрами своей души… её чуть не разорвало, а говоривший, осознав это, тут же притих. Но кто это мог быть? Зачем ему это? Не знаю… но если он говорит, что я знаю, что делать… то нужно попытаться…

«Самоисцеление!» — вновь подумал я, как тут же весь мир тьмы вокруг меня начал гулять золотистыми волнами, а тело скрючило болью.

— А-а-а-а-а! — раздался мой хриплый крик, а потом я несколько раз повторил ту же команду, полностью опустошив некий резервуар внутри моего живота.

Но вместе с этой пустотой… пришло блаженство. Боли больше не было. А тело… я его чувствовал целиком. Руки. Ноги. Вообще всё. И улыбался, глядя на звёздное небо.

Не время валять дурака…

Снова произнёс голос, а потом ко мне вернулись остальные чувства.

И я услышал крики ужаса. Запах гари. Только ещё более сильный, нежели в тех обрывках воспоминаний. И тут же вскочил. Предо мной было Эгейское море, а позади…

— Зевс милостивый… — невольно вырвалось у меня.

А позади, точнее уже предо мной, ибо я развернулся, на пригорке горел тот самый город. Такой близкий… но такой далёкий, ибо нас разделяли хоть и невысокие, но отвесные скалы. И только несколько тел сгорающих заживо жителей дали понять, что это не сон, не ужас.

А потом появились они.

Сатиры. Монстры древности, которые были запечатаны богами. И они бежали на меня с кривыми копьями в руках…

Бежать нельзя. Это начало твоего пути!..

И я выругался, начав пятиться назад. Ведь это же не бег, да?..

1 — Стадий, мера длины в Древней Греции, равна 178,6 метров

Глава 2

Они медленно шли на меня, а я медленно пятился. Два мифических существа, которых я считал несуществующими, стояли сейчас предо мной во плоти. И с каждым разом я всё больше убеждался в том, что я не дома, не в Греции, а где-то в другом мире… но… я был на этом берегу, откуда-то я это знаю! Я тут гулял с девушкой, которая ко мне хоть и подлизывалась, но вместе с тем она мне и нравилась! А сейчас… на берегу несколько десятков тел, некоторые из которых сгорели, а предо мной два монстра, которые не должны существовать.

— Хтор-хтор! — проговорил один, делая тычковые движения в мою сторону, а потом заржал.

— Касфу, хтор, — кивнул второй, после чего начал более уверенно идти в мою сторону.

Выдвинувшийся вперёд был более сильным внешне, мышцы буквально бугрились, козлиная бородка была более густой, с лёгкой проседью. Ноги… козлиные копыта были покрыты черноватой шерстью. Когда-то, наверное, белоснежной. Сейчас она была вся забрызгана грязью и кровью, причём, судя по всё ещё капающей с кончика копья юшке, стычка произошла не так давно.

Я попытался оглядеться, чтобы найти хоть что-то на длинном песчаном берегу. Но глаз ни за что не цеплялся… зато ноги… ногами я за что-то зацепился и рухнул на задницу. И это вызвало ещё более сильный приступ смеха у первого сатира и большую хмурость у второго.

— Касфу, смертный… — проговорил второй сатир. — Мало того что слабак, так ещё и не понимаешь нашу речь… а нам говорили, что тут все потомки великих героев, а их знания передавались в крови.

Не знаю, что видел на моём лице этот матёрый сатир, но точно смесь удивления и негодования. Но даже так я не оставлял попытки нащупать что-то, за что я зацепился ногами и упал. И при этом сатир не останавливался, продолжал переть на меня, медленно и верно приближая неизбежное.

— Торфу, Хамак, — проговорил второй. — Прикончи его уже, и давай наверх. Что-то там неладное… чую запах Ареса… его последователей.

Тут же в голове вспыхнули мысли. Запах Ареса, его последователи в основном воины. В нескольких километрах от города стоял гарнизон воинов… вроде как фаланга, если не ошибаюсь, даже большая. Правда, сплошь новобранцы, ибо туда ушли мои друзья… а кто мои друзья? И откуда, Аид всех побери, я это помню?!

— Согласен, — кивнул матёрый, после чего в три прыжка подскочил ко мне и занёс копьё для атаки.

И в этот же момент нанёс удар. Я не сдержался, завопил от боли, но вместе с этим как-то машинально совершил задуманное. Камень, который непонятно откуда взялся на моём пути, на огромной скорости моей рукой был впечатан в голову козлоногого, разбивая скулу, ломая кость, лопая глаз. Тот сразу заблеял, но блеяние было недолгое. Руки ослабли, тело начало заваливаться, а копьё… копьё осталось во мне, при этом он его провернул.