Но отдых долгим не получился. Снова строй забуксовал. А потерь было столько, что от прежней численности осталась только половина. Вторая сотня раз за разом усиливала натиск, позволяя продвинуться основной пехоте ещё чуть дальше.

Но в итоге пришлось отправляться за подкреплениями. Быстрой победы не получилось. Что-то пошло не так. Тут не должно было быть столько противников, их просто не может столько поместиться в лагере. По крайней мере уже с тысячу монстров было убито, только мною с десяток точно, а ведь ещё остальные наши тоже вели свой счёт.

И снова мы вклинились в строй врага. На этот раз умудрились через порушенные и поваленные «домики» зайти во фланг «строя» противника, ударить так чувствительно, что он весь посыпался. И это заставило противника дрогнуть. Часть сатиров дала дёру, стараясь выбраться из-за стен, часть сатиров пыталась сдаться, но чаще получали копьём в лицо или грудь. Мы не щадили никого. И при этом я постоянно видел, как один за другим пленники покидали свои клетки. Но многих мы уже спасти не успели. Жертв уже было невероятно много.

И тут меня озарило. Большая часть пленных была высушена. Я не обращал до этого внимания на этот факт… мертвы и мертвы, от того, как они умерли, менее или более мёртвыми они бы не стали. Тело есть тело. Но вот сейчас кусочки пазла сложились вместе, меня слово Посейдон окатил ледяной волной с ног до головы, а Зевс ударил молнией так, что аж в крестце отдалось.

— Тут открыт портал! — крикнул я как можно громче.

Первый выругался. Близнецы посмотрели на меня как на больного. Восьмой лишь тяжело вздохнул. Девятый пнул тушку какого-то убитого сатира. Десятый выругался ещё хлеще, чем Первый. Одиннадцатый и Двенадцатый просто промолчали, первый при этом мелко задрожал. Сдавал пацан… мне-то было просто: ничего не помнишь — ни за что не цепляешься. Но жить хотелось… да.

В следующий миг протрубил горн. Все наши ещё какое-то время сражались с врагом, а после большинство просто сели на колени, одновременно выставляя над собой щит и ударяя вперёд копьём. Мы тоже все быстро сгруппировались и закрылись от неба щитами.

И тут началось. Быть в эпицентре обстрела… мало приятного. Всё тело хотело словно вжаться в одну точку, уйти от каждой стрелы. Малой, Ахил, не выдержал и начал верещать от страха. Да я и сам еле держался, если честно. Обычные стрелы вперемешку с поющими… это ад. Ты сидишь и понимаешь, что вот-вот — и какая-то может стать последней… вот-вот — и что-то пробьёт твою стопу. Но всё обошлось. Тридцать секунд свистящего ада… и мы снова поднялись на ноги.

Строй взревел. Рванул вперёд. Противника не попадалось несколько сотен метров. Только раненые и мёртвые. Первых быстро превращали во вторых. И при этом без магии! Всегда бы так работало. Но увы… чаще приходится по уши вклиниваться в строй врага.

Но дальше начался какой-то ад… стоило нам попасть в третий отсек, к слову, нас тут было уже практически семь сотен — подкрепление всё прибывало и прибывало, — как на нас обрушился враг с новой силой. И мало того что кентавры, которые спаслись от обстрела каким-то чудом, раздавили несколько шеренг наших, так ещё и несколько минотавров начали распинывать и раскидывать бойцов.

Крики ярости и боли слились, распространяясь по округе. Мы пытались пробраться через своих, но те словно потеряли контроль: кто-то в панике пытался убежать, кто-то был в ступоре, ожидая своей кончины. Но большая часть продолжала сражаться. Большая часть убивала своих врагов. И мы тоже присоединились к этому делу. Когда воины Спарты сражаются, нечего Чертям стоять в сторонке и наблюдать. Первоначальный план пошёл крахом, так мы будем импровизировать.

Два строя, точнее, две кучи воинов то отступали, то наступали. Через несколько минут мы буквально стояли на трупах, шагали по трупам, сражались на трупах. И тут были не только сатиры. Тут было множество наших. Это приводило кого-то в неистовство, например, меня заставляло сражаться ещё более остервенело. Я даже временами игнорировал удары врага, подставлялся… лишь бы как можно больше нашинковать уродов.

В какой-то момент золотое сияние проблеснуло вокруг, силы восстановились, а я разразился безумным смехом. Сразу несколько мощных выпадов нашли свои цели, одной из которых оказался минотавр. Тому не повезло: способность вызвала сразу два эффекта оружия. Сначала его голень буквально взорвалась, а осколки костей, выпущенные в направлении удара, поразили его союзников, а потом ещё и фантомное лезвие прошлось через оба бедра, оставляя глубокие и смертельные раны. Кровь из него хлестала хорошо. Но умер он не от этого. Чьё-то копьё собрало свою жатву.

— Не-ет! — вскрикнул Десятый.

Я обернулся. Увидел, что кентавр на возвышенности создал огненный шар в своих руках. Он уже срывался с его пальцев. И летел он в сторону царевича. Но он его не достиг. Он даже его не зацепил. Заместитель дёрнул за плечо своего товарища, опрокинул, а сам сделал шаг вперёд, попытался прикрыться щитом… но просто не успел.

Огненный шар попал ему точно в голову. Огненная вспышка ослепила нас всех, но я быстро снял её эффект, используя свою лечащую способность. Вокруг битва замерла. Но это не спасло Одиннадцатого. Он опустил руки, из-за чего его ногу пробило чьё-то копьё, а следом на голову упал молот, от которого он должен был закрыться щитом. Лучше сломанная рука, чем голова.