В тот пасмурный весенний день перед уроком девицы долго шептались в углу, хихикали и рассматривали что-то непонятное. Затем самая бойкая из них, Ниночка, подсела к Маше, сидевшей за первой партой, и спросила:

— У тебя врождённая грамотность. Как правильно пишется «презерватив»?

Отличница Маша тут же вырвала листок из тетради, и безошибочно вывела ровным почерком «Презерватив».

— А что это?

— Вот у Калоши и спроси, — хитро прищурилась Ниночка.

Девочки за спиной подозрительно захихикали.

Елизавета Степановна несла в массы свет русской словесности.

Девицы первого курса педагогического звали её Калошей. Поверх старых, изящных довоенных туфелек она носила огромные, подвязанный бантиками калоши, чтобы не замарать дорогую обувь в грязи улиц послевоенного городка. Родившаяся ещё до революции, эта дама носила в себе кусочки той старой аристократичной культуры, которую выжег пепел перемен и войн.

В эпоху дизельпанка её время прошло. Педантичная и сухая, для простых восемнадцатилетних девиц она была просто Калошей.

На уроке разбирали старославянский. Я сам нашёл в шкафах ту потрёпанную тетрадку 1948-го года, исписанную «ятями». Мне она кажется древней реликвией, но тогда…

Тайны древнерусской грамматики интересовали Машу куда меньше, чем значение длинного, звучного и неведомого слова. Любопытство раздирало отличницу, она всё ждала паузу, чтобы задать вопрос, и в конце урока эта пауза наконец-то наступила.

Маша робко подняла руку и тут же получила тычок в спину.

— Ты что? — обернувшись, обиженно спросила она Любу.

— Не вздумай! Что угодно спрашивай, только не это! Она же… это…

— Что шепчитесь, барышни? — строго прервала их учитель. Калоша, что с неё взять.

Тайну слова «презерватив» Маша в тот день так и не раскроет. Какое-то время она ещё будет размышлять, разбирать слово по слогам и строить гипотезы. Возможно, даже перероет словари, но спустя неделю забудет этот случай, чтобы вспомнить через полвека, на своей кухне эпохи киберпанка.

А ещё через год в жизнь отличницы Маши придёт мой дедуля.

2015

(в память М. И. Шибиной, 1932–2019 г.)

ЗАРИСОВКИ. Диалоги с великим Непродавцом (в соавт. с П. Юшковым)

(конкурс мини-зарисовка, 2021 г.)

Пустота. Белая, всеобъемлющая, и ты посреди неё.

— Кто? Где я? Я умер?

— Не сейчас. Но, возможно, скоро.

— Кто ты?

— Это не важно. Скажи мне, ты счастлив сейчас?

— Я…Наверное, да. Есть деньги. Бизнес. Квартира, коттедж. Съездил на Мальдивы… А что?

— Здесь ты можешь не обманывать…

Пустота ушла: тусклый подъезд, в твоих руках цветы, палец нажимает на кнопку знакомого звонка. Открывается дверь, и переполняет чувство счастья — перед домой Яна, хрупкая, молодая, в лёгком домашнем халатике. Она бросается тебе на плечи, ты вздрагиваешь и просыпаешься.

— Сон, всего лишь сон…

Ещё один день — встречи, суета, вечер, рюмка дорогого вискаря в компании с роскошной, но не любимой девушкой вдвое моложе тебя. И снова один в своём особняке, снова сон: крохотный сибирский городок, из которого ты так и не уехал, табличка «ЗАГС» на сером здании. Толпа родственников, лиц ты не замечаешь, но чётко видишь Яну — в белом платье, красивую, светящуюся, вы идёте рядом, играет свадебный марш, «горько», целуешь её, вздрагиваешь… И снова вокруг пустота.

— Ответь! Что тебе нужно?

— Это ты ответь — ты же хочешь этого?

— Хочу! Я бы всё отдал, чтобы жизнь стала такой. Чтобы не ехал в эту чёртову столицу. Ты же можешь… можешь повернуть время вспять? Да?

— Давай попробуем.

Снова родной город — ты проводишь пальцами по осеннему листу, чувствуя поверхность. Районная поликлиника, ты спешишь навстречу Яне, она выходит, и ты слышишь слова: «Я беременна», после чего ты обнимаешь её, шепчешь на ухо «я стану отцом… отцом».

Вы идёте домой, смотрите передачу на стареньком ТВ, вместе готовите ужин. На следующий день ты идёшь на работу — ты учитель географии в школе, это сложно и приносит мало денег, но ты счастлив. Дни сменяются днями, вы ездите за город, отдыхаете, ждёте…

Наконец, приходит день, когда всё должно случится — берёшь такси и отвозишь Яну в роддом. Прощальные объятия, дверь закрывается, и вновь…

— Верни меня! Я всё отдам! — кричишь. — Сколько нужно? Миллион? Десять?

— Ты не понял… Я не продаю, а только показываю…