Он (пускай он — так трагичнее) создал творение, которое будет отвечать взаимностью его чувствам при очень низкой степени вероятности. Это ведь известный факт, что статистически изменённых фемо-вирусом женщин тянет к мужчинам определённого типа: молодым, спортивным, здоровым, туп…пум-пум-пум. Представляете на месте гениального учёного такого молодца?

Вот-вот.

Правда, эта статистика всё же усреднённая, если смотреть график возрастной, то тенденция в склонности фемин к «военному» типу снижается.

Первая статья из моего популярного цикла, отошлю старосте 31-О-1. У нас это… Тамара Гуревич, как удачно. Пускай разошлёт. Без голой химии, но хотя бы теория есть.

Эту работу проделывал на ходу, пока добирался до научного корпуса. Шёл пешком, наслаждался хорошей погодой. До своего офиса, который являлся по своей сути сухой лабораторией, в этот раз поднимался на лифте. Шестой этаж, после прогулки напрягаться не хотелось. Поберегу силы для вечера.

Чтобы добраться до своей двери, пришлось воспользоваться два раза подтверждением личности по отпечаткам ладони и скану сетчатки глаза. Снова пытался подсунуть правый глаз вместо левого, но IT отдел уже устранил этот баг, который прошлый раз привёл к срабатыванию протокола проникновения. Ух, и весело было потом в службе безопасности объясняться, зато меня теперь их начальник лично знает.

Когда его стали бесить мои аргументы в пользу полезности моего эксперимента, и он начал активно бычить, я без всякого стеснения заявил, что пожалуюсь либо Виктории Павловне, либо лейтенанту Астре. Как оказалось, он просто не догадался, что я тот самый «Галактион». Ага, охеренно редкое имя!

И мне ни капельки не стыдно. М — значит мужик, а не тот, который можно подумать.

Дверь в мой офис почему-то была открыта.

— Так-так. А Вас, Штирлиц, я попрошу не трогать мои подарки!

В моей лаборатории у стола стоял профессор Ганс Штильнец. Мужчина был не стар, но лысоват. Ему бы бриться налысо, был бы брутальным главным персонажем Breaking Bad, потому что в химии этот перец разбирался на уровне. Однако он не брился, да и следил за собой не особо, имея квадратную форму тела выше ног и заметный живот. Одно радовало, у профа не было бзика на фемин, как у некоторых ипанутых подполковников в отставке, а значит, совсем уж пропащим мужик не был.

Но всё равно я не мог отказать себе в удовольствии его троллить. Просто потому, что немец тупо не понимал половину моих шуток.

А они смешные!

— Ох, напугали, — повернулся ко мне Штильнец, — опять ваши шуточки!

О, он понял, наконец, так может и до живой женщины доберётся когда-нибудь.

— Лучше скажите мне, Галактион, что это у вас на столе?

— Ни хрена себе у Вас замашки, уважаемый! Прорываться в мой кабинет и требовать объяснений! Я не ваша жена, Ганс! Ганс, не стреляйте! Nicht schiessen! Ich habe zwei kleine kinder! (Не стреляйте! У меня двое маленьких детей!).

— У тебя же была только дочь!

— Просто ничего больше из немецкого я не помню, как мне прикажешь объяснять тебе особенности русского менталитета касательно подарков на День Рождения?

— Ох, если бы не твой праздник… — устало произнёс собеседник.

— На дуэль бы вызвал?

— Нет, — слегка взбодрился мужчина, — С Днём Рождения, кстати! Так, что же это всё-таки?

Он указал на стол. На том была коробка с подарочной упаковкой и специальная пластиковая подставка в форме нижней части ног, на которой были натянуты носки. Да, хлопковые белые носки. Белые — потому что лето, хлопковые — потому что в синтетике потеет нога, правая. Ладно, что-то меня понесло.

— А на что это похоже? Только без своих странных фантазий.

— Да каких фантазий! — не выдержал, наконец, немец и разозлился, — Это выглядит как носки! Простые мужские носки!

— Ну, здрасьте!.. Обычные… они хлопковые!

Ганс замолчал, видимо решил поразмышлять о вечном.

— Это ты ещё не знаешь, что в коробке! Не тот человек ко мне зашёл, ох не тот… Чего зашёл то? И как?

— А, — махнул рукой ответчик по делу о проникновении, — Меня твой ассистент пустила, всё же под камерами. Я тебе ведомость за прошлый месяц принёс по моей группе.

Действительно, в рамках научных корпусов всё было строго под запись, внутри лабораторий тоже. При желании пошалить, стоило об этом помнить, а лучше — в комнату отдыха отправиться. Вика имела доступ к системе и могла управлять связанной со мной электроникой, потому могла пустить.

— А, ну ладно! Так, погоди, а зачем мне ведомость? Она же электронная есть.

— Нет, я не успел внести.

— Внесёшь позже, — предположил, уже начиная догадываться.

— Когда? Меня же взяли в научную группу по искусственным мускулам. Учебную группу на тебя переложили до следующего года минимум.