— Да, я слышал, что она у родителей в гостях.

— Ага, — кивнул Паша.

— Мне Лена сказала, — подвигал губами туда-сюда в недовольной гримасе, — вот про работу ничего не сказала.

— Я понял, Гал, — он хлопнул меня по плечу, — поеду я тогда, увидимся.

— На обед не останешься? — решил уточнить, зная как он любит местную кухню.

— Не, на обеде…

Он не стал договаривать, потому что представлял, что может быть на обеде.

— … в другой раз.

— Добро! Увидимся.

Пожал ему руку и проводил к выходу из зала. Когда вернулся, решил встряхнуться и присоединился к игре, наблюдая за приятными моему глазу выражениями человеческих отношений. И формами, конечно.

На игру моё участие особым образом не отразилось, разве что теперь кто-то из ребят судил во время своего отдыха. Дина всё так же старалась держаться напротив Ивана, а Кира противостоять Изуми, это было взаимно. В середине тренировки сменил составы команд, поместив Киру и Изуми в одну противостоящую команду, тогда как в свою взял Ивана и Дину. Вот тут игра пошла активно и без внутреннего соревнования, потому что обе команды стали быстро терять в счёте, но первым вновь сработался с подругой Иван.

Рыжеволосая местная и темноволосая восточная красавицы очень постарались, но всё же своей команде победы не принесли, зато пропало соперничество. Впрочем, оно тут же вернулось, когда время занятия подошло к концу и нужно было переодеваться.

— Галактион, какие у нас дальнейшие планы? — задала вопрос японка.

Кажется, ей не хотелось сразу уходить.

— Приводим себя в порядок и отправляемся обедать, — озвучил ближайшие планы.

— А потом? — всё ещё любопытствовала девушка.

— Очень трудно загадывать, Изуми. Сегодня может быть день откровений.

— Хорошо.

Понимая, что большего я не скажу, моя ассистент всё же отправилась в лабораторию, где оставила свои вещи. Там же она и освежиться сможет: на этаже есть душевые. Вслед на это раз не смотрел, так как рядом уже сверкала яркой гривой Кира, успевшая так быстро привести себя в порядок и даже одежду сменила на более подходящую к посещению общественных мест. Всё равно это были юбка и топ, но относительно целомудренные.

— Галактион, — обратилась по имени Крапова без присутствия одногруппников поблизости, — мне бы отработать свой пропуск.

Она даже не улыбалась, когда я на неё посмотрел.

— Что-нибудь придумаем, Кира, но только не сегодня.

— За обедом не выйдет? — всё же уточнила она.

— На обеде сегодня буду ловить совсем другую особу, затеявшую смешное шутить.

— Интересно, — двояко прокомментировала собеседница.

— И мне, — кивнул, — пойду переоденусь.

— До свидания, Галактион Гордеевич, — ответила девушка официально, так как появились ребята.

Уже на входе в раздевалку, заметил, что Иван остался дожидаться Дины. Молодец парень, даже недовольный взгляд Бориса выдержал. Кавардак, впрочем, тоже держался достойно, в конфликт не лез.

Как и планировал, переоделся и отправился в научный корпус. Даже вещи не стал заносить, решил заглянуть в столовую, вдруг найду там интересующую меня персону. И не ошибся, за одним из столов заметил беседующих Изуми и Лену, явно ожидающих моего появления. Мне оставалось только прихватить обед и растянуться в широкой улыбке. Последнее, впрочем, само собой вышло, как уселся напротив супруги.

— Здрасьте! — обстоятельно поздоровался, только после этого сел.

— Здравствуй, Галактион.

Когда-то супруга улыбнулась мне немного загадочнее, чем обычно. Уже поняла, что я знаю.

— Когда же? Когда ты стала столь черства и бессердечна, мой прежде верный друг?

— Тебе лишь кажется, о горделивый муж! По-прежнему я друг твой верный и товарищ. И стала в этот миг ещё я ближе.

— О, могу ли я не усомниться в коварстве? Когда столь близкие мне люди таятся и плетут интриги за спиной?

Елена придвинулась к столу, чтобы оказаться ближе.

— Возможно ли, что ты ошибся, муж?

Совсем не понятно, на что она намекает. И намекает ли? Контекста наших отношений хватит на несколько глубинных смысловых слоёв. Не хочется затрагивать в моменте спящих чудовищ.

— Вы к какой-то постановке готовитесь? — Изуми спасла ситуация своим вопросом.

С коварной женщиной мы улыбнулись одновременно.

— Нет, Изуми, — ответил, — вся наша жизнь — большая постановка. Так что, Леночка, к чему была такая секретность?