— Гиде?! — повышает тон.

— Моя твоя не понимать, — отвечаю я со злостью и специально вокеркаю слова.

Мужчины уходят, а я хватаюсь за трубку стационарного телефона, но вместо гудков тишина.

Это похищение, я считаю.

Направляюсь в зону кухни и жадно пью воду большими глотками.

Надо мыслить здраво.

Первое — мне нужно позвонить в Россию и сообщить, что у меня проблемы. Второе — найти свой паспорт.

Но все-таки следует начать с того, что пора сменить неудобное шелковое платье на что-то более комфортное. Переодеваюсь в свои легкие спортивные штаны и футболку, на ноги надеваю кроссовки и сажусь на диван.

Включаю телевизор.

Если это смарт, то можно попробовать войти в почту и отправить письмо. Это единственный способ связаться с внешним миром. Но моя надежда рушится — доступа в интернет нет.

— Черт! — выкрикиваю я.

Хватаюсь за живот, потому что его начинает тянуть.

— Ну-ну, малыш, успокойся. Мама не даст тебя в обиду.

Хаос мыслей клубится в голове, я придумываю способ один другого бредовее, чтобы выбраться отсюда: начиная от того, чтобы спуститься по простыне с последнего этажа, и заканчивая идеей выбраться отсюда по вентиляции.

Неожиданно я слышу звук поворачивающегося в замке ключа и иду за шум.

Я не сразу обращаю внимание на дверь, которая сливается со стеной. Она открывается, и появляется макушка Заиры.

— Заира! — вскрикиваю я и бегу к ней.

Поддаюсь эмоциям и обнимаю девушку. Она кажется шокированной. В ее глазах появляется жалость.

— Тише ты! — шикает на меня. — Почему лифт охраняют? Что у вас случилось?

— Я сказала, что сбегу, и Иман забрал у меня телефон, деньги и все карты. Заира, пожалуйста, скажи, что мой паспорт у тебя.

— Нет, — она отрицательно качает головой, а я стону. — Он у Мадины. Она нечто в таком духе и предполагала. А она, как никто, заинтересована в том, чтобы ты не вышла замуж за моего брата.

Я снова притягиваю к себе девушку и горячо шепчу:

— Девочки, пожалуйста, миленькие! Помогите мне вернуться домой.

Заира протягивает мне телефон.

У меня только три человека, к кому я могу обратиться за помощью: Вика, Артем и Кирилл. И я набираю номер того человека, кто может меня спасти.

Гудки идут бесконечно долго, как мне кажется, а потом родной голос отвечает:

— Слушаю.

— Кир! — всхлипываю и сама не замечаю, как начинаю реветь.

— Ксюша! — вскрикивает он. — Ксюшка, что случилось, девочка? Куда ты пропала?! Твой телефон недоступен.

Я пытаюсь собраться, но это сложно. Какими-то урывками, кусками, криво и коряво я пересказываю своему бывшему мужу, что произошло. Называю адрес и молю, чтобы он спас меня.

— А теперь слушай меня, родная, — говорит он строго, — сейчас ты должна успокоиться. Ради себя и ради ребенка. Веди себя тише воды и ниже травы. Не спорь ни с кем, молчи, не нарывайся. Иначе… один бог знает, что на уме у Амаева и куда он тебя может увезти. Я должен знать, где ты, чтобы вытащить тебя оттуда.

— Да, Кир… пожалуйста… — шепчу.

— Я приеду, Ксюша, — говорит твердо, и я ему верю. — Я приеду.

Отключаюсь и возвращаю телефон Заире, она забирает его и прячет в юбку, спрашивает с интересом:

— Кто это?

— Мой бывший муж.

Заира поднимает удивленно брови.

— Любишь его?

И вот сейчас, в этот самый тяжелый и напряженный момент, я отвечаю уверенно:

— Люблю.

— А чего ж тогда легла под моего брата? — спрашивает со злостью.

— Пьяная была, не помню ничего, — развожу руками. — И брат твой был пьян.

Лицо Заиры вытягивается, рот открывается в шоке:

— Ксюша, мой брат не пьет алкоголь. Вообще никогда. Это харам. Грех.

— Почему же тогда он соврал? — шепчу и слепо смотрю перед собой.

— А ты уверена, что мой брат — отец твоего ребенка? — спрашивает настороженно.

— Мы делали тест на отцовство, так как на тот момент я разводилась с мужем и… ну ты понимаешь… Я не знала, кто отец ребенка. А потом мы сдали тест в клинике, и нам сказали, что отец Иман.

Заира бледнеет:

— Клиника Уманова? — я киваю. — Это клиника близкого друга Имана…

— Ты хочешь сказать, что….

— Я ничего не хочу сказать! — тут же перебивает меня. — Но после рождения ребенка я бы переделала тест в другой клинике. Желательно в другом городе, а еще лучше — стране.

Я не могу поверить своим ушам. Неужели тогда у нас не было ничего с Иманом? Я ведь чувствовала, что не отзывалось мое тело на этого мужчину. Наоборот, он всегда был чужим, далеким.

В дверях появляется голова Мадины: