— Сальваторе гораздо хуже.

— Это так.

Я стиснула челюсти и начала думать об Анне и о словах, которые она мне сказала. Я не знала, могла ли я ей доверять, и, чёрт возьми, я ей не доверяла. Но вдруг это была часть плана Сальваторе и всё происходящее ни что иное, как ловушка? И он просто хотел посмотреть, попаду ли я в неё. Я была в отчаянии, но не могла позволить себе неразумных поступков. Почему я должна доверять прислуге? Что, если это был какой-то её план? Вдруг она была любовницей, или пособницей, или кем-то ещё? Вдруг она хотела, чтобы Сальваторе принадлежал только ей? Что, если она была частью какой-нибудь вражеской мафии, которая хотела свергнуть Сальваторе, а они пытаются использовать меня в качестве его слабого места? Что, если это была какая-то дурацкая игра Сальваторе, чтобы мучить меня вечно? В моей голове роилось столько вопросов по типу «а что, если, вдруг», что я абсолютно не была уверена, чему и кому могла верить.

— Ты знаешь, что Сальваторе планирует со мной сделать? — спросила я её, надеясь, что мама даст мне ответ на этот вопрос. Это заставляет меня вспомнить времена, когда я была ребёнком. Я могла прийти к ней с любой проблемой - с домашним заданием или с любым вопросом, который меня действительно волновал в тот момент моей жизни. У мамы всегда был ответ, она всегда знала, что мне сказать, как объяснить всё так, что бы я поняла. Для меня она была самым умным человеком на свете, была супермамой. Я снова почувствовала себя как та маленькая девочка, с распахнутыми и удивлёнными глазами, которая надеялась, что она найдёт ответ на мой вопрос.

— Он сказал мне, — кивнула она.

— Что он сказал тебе? — спросила я, не до конца понимая, хочу ли я знать ответ на этот вопрос.

— Ты не сможешь этого вынести, — сказала она, покачав головой, и накрыла мою руку своей, словно говоря, чтобы я больше не спрашивала, потому что это разобьёт мне сердце.

Я посмотрела в её коричневые глаза. Эти разбитые глаза, полные непролитых слёз, которые, казалось вот-вот готовы были вырваться наружу. Я кивнула, понимая, что она просто хотела защитить меня, хотя мы были в ситуации, когда защитить меня казалось чем-то невозможным.

И поэтому она сменила тему, и пролитые нами слёзы, казалось, остались в прошлом. Мы говорили обо всём, от погоды до забавных эпизодов нашей жизни, которые только могли вспомнить. Мы говорили обо всём. Обо всём, кроме папы и Сальваторе, решив не вмешивать что-то плохое в этот идеальный день.

Глава 13

Насладившись ужином в одиночестве, мне не хотелось возвращаться в его спальню, и вместо этого я бродила по дому, пока не оказалась в боулинге, расположенном в его подвале. Дом Сальваторе был так же оснащён собственным кинотеатром, баскетбольной площадкой, бассейном, и залом игровых автоматов, о которых мне сообщил один из его слуг. Я играла в боулинг в одиночестве. На столе стояла миска со свежеприготовленным попкорном, а в помещении горели яркие неоновые огни. Из динамиков звучала песня «Rhythm is A Dancer», я пила вино, и не стесняясь чавкала попкорном.

— Ты пропустил ужин, — это были первые слова, которые я произнесла, увидев, как Сальваторе снимает пиджак и передаёт его одному из своих людей, который забирает его и выходит из комнаты. Он не вернулся к ужину, как обещал, но, честно говоря, когда мне сообщили, что «босс опоздает из-за деловых вопросов», я почувствовала облегчение. Я не хотела его видеть, и чем дольше его занимали дела, тем больше времени у меня оставалось для себя. Я ценила любое время, проведённое вдали от Сальваторе, каким бы мизерным оно ни было.

Я смотрела, как Сальваторе закатывает рукава рубашки, и не могла не следить за его действиями. Его высокий рост и крепкое телосложение, то, как он плавно двигался, и то, как он не сводил с меня глаз, словно знал, о чём я думаю, пока любуюсь им. Казалось, что сейчас его костюм выглядит ещё лучше, но я бы обвинила в этом вино, которое пила.

— Я отправил послание, — коротко ответил он.

— Да, они сказали, что у тебя есть дела, требующие твоего вмешательства, — добавила я, подходя к дорожке, и бросила шар, наблюдая, как он катится, отклоняясь от центра и сбивая всего две кегли. Я плохо играла в боулинг, но это было приятным отвлечением. Боулинг напомнил мне о временах, когда мы тусовались с Рэйчел, когда встречались с её друзьями. Я почти слышала их смех, звон пивных банок и постоянные перебранки, когда мы делились на группы. Это были весёлые дни.

— Да, у меня были дела в Нью-Йорке, — Сальваторе потянулся за шаром для боулинга, и нёс его так, как будто он ничего не весил, в то время как я несла шар двумя руками. Он с лёгкостью бросил мяч, наблюдая, как тот ровно катится посередине, прежде чем сбить все кегли.

— И так будет всегда? — спросила я, не решаясь взять ещё один шар, так как Сальваторе переключил своё внимание на меня.

Он подошёл ко мне, преодолев расстояние между нами за секунду, а затем положил руки по обе стороны от моей талии.

Моё сердце заколотилось, в животе запорхали бабочки от ощущения тепла его тела рядом со мной, и как он смотрел на меня. В этот момент он не был похож на монстра.

— Я занятой человек, — он провёл большим пальцем по моей нижней губе, его голос был спокойным и завораживающим, как колыбельная, — но я всегда найду время для тебя.

Я почувствовала, как вся моя решимость рушится от его слов и взгляда. Я ненавидела его, и то, что ему даже не нужно было прилагать усилий, чтобы заставить моё тело предать меня. Мне хотелось заплакать от того, насколько легко ему это удавалось. Моё тело вспыхивало всякий раз, когда он оказывался рядом, а в голове бушевали воспоминания о том, что он со мной делал. Он уничтожал меня, а я была слишком слаба, чтобы хоть как-то сопротивляться ему. Я хотела вырваться из его объятий, повернуться и уйти, разорвать зрительный контакт и остаться незамеченной, но вместо этого я стояла и наслаждалась близостью с ним.