Подхватил Виву на руки и бережно опустил на широкую кровать. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, прошёлся по самым чувствительным зонам её тела, которое так давно хотел увидеть и почувствовать. Мои настойчивые действия отозвались дрожью и сладкими стонами девушки. Глядя в умоляющие глаза, я вошёл в неё, почувствовав невероятную близость. Будто соединилась со мной неотъемлемая часть, всегда стремившаяся к этому.

Очень долгое ожидание было не напрасным. В нас что-то словно взрывалось с каждым движением. Темп возрастал. Возгласы девушки стали напоминать сдавленные рыдания, выражающие невероятные глубины удовольствия. Я чувствовал, как она достигает одного пика за другим. Ощущения передавались мне, хотелось, чтобы ей было всё лучше и лучше.

Правой рукой мягко сжал её горло, зная, что ей этого хочется. Вива закатила глаза и застонала ещё громче. Потом горячо зашептала, судорожно цепляясь за меня:

— Хочу, чтобы так было всегда. Пожалуйста, пусть это будет всегда…

В псиэм-сфере царило безумие. Наши желание и удовольствие сплетались прихотливым узором, усиливали друг друга, вычёркивали из реальности всё окружающее, сужая мир до двух сливающихся тел.

Мы продолжали и продолжали — тепло, нежно, яростно и самозабвенно, будто рассказывая прекрасную историю без слов, делясь сокровенным и реализуя желания, которые горели в нас все эти месяцы.

Чуть-чуть отдохнуть, перевести дыхание, глотнуть вина и повторить — волшебная ночь Иггарды долго не выпускала нас из этого водоворота.

Под утро, совсем выбившись из сил, мы заснули, крепко прижавшись друг к другу и не размыкая объятий. Будто боялись, что запутанная нить наших сложных отношений вскоре может вновь начать петлять непредсказуемым узором.

Проснулся я резко, обрубив странный сон, как порой бывает.

Пробуждение принесло воспоминание о страстной ночи и зыбкое ощущение чего-то по-настоящему прекрасного, но хрупкого как тончайший хрусталь. Того, что можно потерять навсегда, безвозвратно.

И, скорее всего, так и будет.

Поняв, что Вивы рядом нет, осмотрелся и прислушался. За стенкой шумела вода, значит, альсеида убежала недалеко — всего лишь в душ.

На подушке лежала большая бумажная салфетка, на которой округлым почерком было написано: "Хочу, чтобы ты всегда был очень-очень счастливым!". Надпись окружало множество отпечатков красивых губ Вивы, сделанных ароматной красной помадой.

Я улыбнулся, чувствуя, как в груди разливаются приятное тепло и нежность к моей замечательной альсеиде. Наконец-то, совсем моей. Долгожданный секс с ней был потрясающим! Конечно, поскольку и полмесяца толком не прошло после того, как словил три пули, я пока был не в самой лучшей форме для слишком уж сложных "акробатических номеров" в постели. Но всё с лихвой компенсировалось накопившейся нежностью и яркой страстью. Это был своего рода шедевр чувственности, о котором мы оба будем помнить всегда.

Потянулся, наслаждаясь прикосновениями мягкого постельного белья. В голове лениво ворочались разные мысли, мозг никак не хотел включаться в рабочий режим, возвращаться к реальности после волшебной ночи.

Вспомнил особо нежный, почти детский голос, которым она говорила мне ласковые слова в перерывах между взрывами страсти. Казалась ластящимся котёнком. Вспомнил, как утром проснулся ненадолго и любовался лежащей рядом девушкой. Она улыбалась и что-то тихо бормотала во сне. Повторяла моё имя.

А потом я опять засыпал. Перед окончательным пробуждением видел совсем уж странный сон. Попытался восстановить его в памяти. Когда удалось, удивился. Оказывается, приснились вместе Вива и Вартимус. Они стояли рядом, и девушка прижималась к его плечу. Что ещё за фортели выкидывает подсознание? Я непроизвольно напрягся. К чему это? Конечно, бывает, всякая белиберда снится, но тут как-то уж совсем… Потому ли, что думал об этих двоих в контексте их скрытности, постоянных тайн?

Вчера вечером я сознательно отбросил все сомнения в Виве, раздумья о её подозрительной информированности, о таинственных спонсорах проектов и тому подобном. Не хотелось портить прекрасную встречу. Но все эти темы никуда не делись, и теперь снова настойчиво требовали внимания.

Мозг, наконец, перешёл на привычный режим. Что-то щёлкнуло, и я тупо уставился в стенку, а в голове стали возникать цепочки догадок, основанные на сопоставлении и соединении разрозненных фактов и ощущений.

In nomine Veritatis, пора проверить свои "слепые зоны". Слой за слоем, кадр за кадром, звено за звеном.

Странность первой встречи. Почему тот урод пытался подсадить на мальчика шершня хрен знает где, в совершенно неподходящих условиях? Как я позже воочию убедился, для инсекцикла нужны оборудованные помещения, где люди долго лежат под чьим-нибудь присмотром. Что толку делать это с пацаном в какой-то пристройке к небоскрёбу в центре города? Почему всё происходило так удачно близко ко мне в ту ночь? Как Вива смогла выследить гада именно в нужный момент? Если вдуматься, возникал вопрос — не подстроено ли это?

Щёлк! Странность приказов и каких-то нелепых обмолвок Главы при постановке задач. Как там? "Ты её хочешь, и мы это используем", "смотри, не влюбись" и всё в таком духе. Что это за мутное сводничество с оговорками?

Щёлк! Приказ Вартимуса о переводе именно в Нова Аркадию, туда, где оказалась Вива. Совпадение? Или очередное звено цепи, приковавшей меня к ней?

Щёлк! Мой доклад об участии Вивы в схватке с отцом-куратором и странная реакция Главы. Выжила — вот и хорошо! И никакой команды казнить беспомощную альсеиду. Что, на секундочку, противоречит ранее отданным приказам, за неисполнение которых он сам меня и долбал.