Будто угадав эти мысли, Глава подмигнул, на миг приоткрыв прорезь шлема.

— Всего-то ещё одну гниду раздавить, — хрипло проговорил он.

Богомол, кривясь и шипя, выплеснул в ответ: "Трхххгррр… мы растём… шшшоргггхх… ещщщщё не понимаете… ггхххрррт… скоро вам конец".

А я тем временем заметил за его спиной неясный тёмный силуэт. Подкравшийся неотарантул Вартимуса прыгнул так стремительно, что глаза едва смогли различить мелькнувшую в воздухе тень. Увы, реакция астроисектуса, полностью слившегося с м4-богомолом, была запредельной: смог увернуться от паука, получив лишь пару неглубоких порезов.

Вартимус атаковал, но уже не столь мощно, как раньше. Тварь закрылась, ударила в ответ.

Я вновь окунулся в круговерть схватки, силясь выжать из себя всё возможное. Псиэм Араха почти угас, симбионт перешёл в режим самозащиты, пытаясь сохранить жизнь.

Откуда-то опять донеслись звуки рвущихся ракет. Со стен посыпалась пыль, полетели мелкие обломки.

В псиэм-диапазоне уловил обрывки радостных возгласов — ликторы сообщали, что войска уничтожили машины Братства, разметали толпу инсектантов и рабов перед терминалом. Обстрел продолжался.

Израсходовав боекомплект "Исповедника", я отбросил пистолет и врубил последние резервы атакующих систем лорики. Незримые лучи псиэм-подавления опутали отца-куратора, на пару мгновений замедлив его сумасшедшие прыжки на четвереньках, сбивающие нас с толку. Синхронно с Главой ударил сильнейшей псиэм-волной по ногам твари. Защита выдержала, астроинсектус отлетел к распахнувшейся от удара двери. Заверещал от боли, но был целёхонек — сломать кости не удалось.

В этот миг здание сотрясло прямое, судя по всему, попадание ракет. Раздался грохот обвала конструкций, в коридор хлынули клубы дыма и пыли.

Тварь заметалась, шизоидный псиэм выдал грязные волны совсем нечеловеческих эмоций и смыслов. Я уловил падение лир. Понял, что нам повезло — только что завалило насмерть его подконтрольных детей.

Астроинсектус вдруг прыгнул в дверь за спиной и попытался скрыться. Мы бросились следом. Вспомнив, как свалил один такой прыткий хрен в новоаркадских катакомбах, я испугался, что догнать не успеем. Но дело решил симбионт Вартимуса. Метнувшись тёмной молнией, он нагнал уходящую огромным скачками бестию и навязал схватку.

Хромая, но держась на адреналине, мы с Главой подбежали к ним и вновь атаковали "клиента" у спуска в подвал. Сдаваться никто не собирался. Богомол мощной волной отшвырнул паука, потом шваркнул меня о стену так, что я стёк по ней на пол, силясь втянуть в опустевшие лёгкие хоть глоток воздуха.

Но удар Главы был ужасен. Астроинсектус, заорав, сложился пополам и полетел вниз по лестнице. Его вновь догнал неотарантул, вспорол живот.

Тварь, пытающаяся удержать собственные кишки, выдала круговую псиэм-атаку — предсмертную и потому особо сильную. Меня оторвало от пола и швырнуло к спуску — защита, увы, уже не справлялась.

Я скатился по лестнице, сквозь боль продолжая наносить удары ещё сопротивляющемуся отцу-куратору.

Вартимус, еле переставляя ноги, спустился следом и пошёл к упавшей твари, давя её катком своей воли. Псиэм-вопли умирающего богомола были страшными. Он не мог противостоять напору Главы, и еле держался.

Приподнявшись на локте, я послал узкий точечный импульс, стараясь поразить лобные доли мозга инсектанта. Его голова дёрнулась. Вартимус тут же нанёс добивающий удар, от которого тело урода отлетело и замерло после пары конвульсивных подёргиваний.

Шлем лорики Вартимуса сполз, став капюшоном. Паук вернулся к нему, заполз под доспех. Глава, кривясь от боли, огляделся по сторонам. На залитом кровью лице появилась слабая улыбка.

— Кажется, всё. Ты как, жив?

— Боюсь соврать, — прошамкал я разбитыми губами, гадая, есть ли на теле место, которое не болит.

Вартимус усмехнулся.

— Не так всё плохо…

Сильнейшие взрывы заглушили его слова. Здание содрогнулось от нового прилёта мощных ракет. Страшный грохот послышался отовсюду, посыпались обломки потолочного покрытия, и будто рухнули сами стены. Что-то садануло меня по голове, и волна новой боли принесла полную тьму.

Как хорошо было бы проснуться в объятиях Кассии или Вивы. Лучше — обеих сразу. И как хреново очнуться в пыльном заваленном подвале, чувствуя боль во всём теле. Хотя жив — уже здорово.