Антон сделал паузу и посмотрел на Родкиса.

– Господин Родкис, – медленно сказал он. – Я, право, не знаю, насколько вы осведомлены о психологии оннов, об их коммуникативных особенностях, о тонкостях речевых оборотов… О нюансах мышления, наконец… Что вы, собственно, хотите узнать? Допрашивал ли я его? Говорил ли с ним о красоте облаков на Ае? Что?

Родкис не ответил, навалился на перила и снова уставился вниз.

– Дело в том, что технические аспекты колонизации планеты меня почти не интересовали. А большего для расследования от этих двух оннов ждать не приходится. Непосредственного отношения к трагедиям они не имели. Должно быть, вы в курсе, что онны в последние годы не вели ни собственных, ни совместных с людьми проектов. На тех зонах, которые они по соглашению отдали людям, присутствуют только их наблюдатели. И все.

– Кто такой Эх?

– Эхалл, напарник Янна. Второй онн, оставшийся на Ае в качестве консультанта. Мы его Эхом зовем… Послушайте! Ведь мои отчеты для вас не секрет, я думаю. Вы этого не можете не знать, господин Родкис! Ведь знаете! Или я чего-то не понимаю?

– Знаю, – неохотно отозвался Родкис, продолжая глазеть с балкона.

– Тогда что вас интересует? Хотите разобраться в тонкостях душевной организации оннов?

– А вот интересно: у них есть душа? – вскинулся Родкис, цепляясь за слово, чтобы уйти от ответа. Даже улыбнулся, правда, это получилось у него несколько враждебно.

– Насчет души – не ко мне, – хмыкнул Антон. – Ну… если вопросов больше нет…

– А Габена давно знаете? – вдруг спросил Родкис.

Чего же ты хочешь, дядька, подумал Антон, глядя в бесцветное, бледное лицо собеседника. Или ты мне тестирование тут устроил?

– Габена знаю только по работе на Ае, – сухо ответил Антон. – Раньше даже не знал о его существовании. Вас такой ответ устраивает?

Родкис промолчал. Потом начал крутить головой по сторонам, словно выслеживал добычу.

– То же самое могу сказать в отношении Карла Райнера, – продолжил Антон. – И вы об этом осведомлены не хуже, чем я. Не понимаю, к чему подобные вопросы. Или вы желаете узнать, о чем мы с ними говорим за обедом? Ведем ли диспуты о существовании души у оннов, да?

– Нет, зачем же… – Родкис криво ухмыльнулся. – Что вы на самом деле, господин Сапнин? Не придавайте особого значения моим вопросам. Мы же, так сказать, не на официальной беседе. Но ведь… – Он замялся или сымитировал замешательство.

– Да-да, – с неохотой сказал Антон.

– Ведь госпожу Венскую вы знали еще до прибытия на Аю, не так ли?

Антону такой поворот в разговоре совсем не понравился. Хватит, сказал он себе, пора закругляться.

– Венскую я знаю еще со времени оперативной работы в Управлении.

– И, по-моему, речь как раз идет о Катлее, правильно? Вы так много сейчас говорили о ней… Почему, интересно?

– Простите, но при чем тут Анна? – недовольно сказал Антон.

– Информация, просто информация. Не мне вам объяснять, господин следователь, – осклабился Родкис. – Вы знали о том, что Венская будет в составе комиссии?

– Я вообще не знал о комиссии, – отрезал Антон.

– Да? Ладно. Предположим. А нельзя ли тогда уточнить про тот период… Вашей оперативной работы… Как и при каких обст…

– Нет! – оборвал его Антон. – Нельзя! Я не хочу говорить об этом. По крайней мере, сейчас и здесь.

– Ладно-ладно… – сдался Родкис, задвигался под костюмом и развел руками. – Я не настаиваю.

– В таком случае, счастливо оставаться.

Антон развернулся и зашагал по балкону к выходу. У овального проема он оглянулся.

Родкис стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на плотное скопление облаков в южной части небосклона. «Шторм», по всей видимости, грозился быть масштабным. Облака вытягивались и «искрили», то закрывая, то обнажая фиолетовые куски неба, на которых уже начинали проступать сочные вишневые сгустки, напоминающие капли крови.

Антону повезло: около часа его никто не беспокоил. Он сумел потратить этот час на сбор и систематизацию данных по группе Германа Штольца, пострадавшей во время «черного марта» на «Слезах Этты». Информации он наскреб, как и ожидал, негусто, но тем не менее картина по персоналиям вырисовывалась следующая.

Собственно, сам Герман Штольц, уроженец Земли, возраст – 45 земных лет, по образованию – молекулярный биофизик. Коллега и соратник Зордана по работе на Земле и ряду исследований на Мекате-3. Кроме того, был близким другом Зордана и человеком, которому Зордан основательно доверял. Штольц прибыл на Аю вместе с Зорданом, участвовал во всех его проектах.

Найден наутро после катастрофы в результате прочесывания местности в четырех километрах от «Слез Этты». Штольц медленно брел на север из последних сил, утопая по колено в сырой траве, в совершенно невменяемом состоянии. Удивительно, как он вообще умудрился пройти сквозь цепи дымчатых болот и не сгинуть в них. На месяц Штольц был помещен в лазарет Базы. Ничего из произошедшего он не помнил, причем это не было притворством – память ученого действительно пострадала, и это было установлено врачами. Стремления собранной в срочном порядке комиссии (Антона в тот момент еще не было) выудить из пострадавшего какую-либо информацию закончились безрезультатно. Штольцу удалось вспомнить лишь несколько несущественных и разрозненных деталей, касающихся прибытия группы в зону поздно вечером и последующего развертывания оборудования. Дальнейшие события, включая начало катаклизма, оказались начисто стертыми из его памяти.