А это значит, что? Правильно, запас энергии у него конечен и в конце концов может иссякнуть. Главное, чтобы к тому моменту не иссякли мои собственные силы. Их, собственно, осталось не так уж и много — нейтрализация губительной ауры обходится слишком дорого.

В какой-то момент, я начал сдавать. Всё же бытие живым человеком накладывает определённые ограничения. Например, банальная усталость. Носиться, на запредельных скоростях оказалось слишком утомительно для организма.

Я пропустил один удар. Второй пришёлся в то же место, заставив броню треснуть. А третий, я и вовсе не заметил — понял, что что-то не так, уже будучи насаженным на когти некротической твари. Резкая боль в животе обострила восприятие, и только благодаря этому я смог заблокировать смертельный удар. Да и то, лишь частично: мощный удар не оторвал мне голову от шеи, но отправил в полёт и отключил, наконец, сознание.

Очнувшись, я с сожалением отметил, что всё ещё в смертной оболочке. У мертвеца ничего бы не болело.

— Пожри меня гниль, что же так больно? – прохрипел я, даже не пытаясь встать. Для этого у меня есть помощники. Тот же доспех, например. Вокруг было темно, пыльно и пусто. Я лежал в какой-то кладовой, о чём свидетельствовали пустые полки на стенах. Узкая полоска света, пробивавшаяся через щель под дверью, позволила хоть немного, но осмотреться.

Попробовал помагичить. Пусть и неохотно, но дар ответил. Уже неплохо – не придётся возиться с блокаторами. Воссоздал доспех обратно – без минимально, но контроля, он попросту исчезает, приказал ему держать форму и начал аккуратно понимать себя в вертикальное положение наращивая костяные копья за спиной. Медленно и не делая резких движений, мне удалось утвердиться в более подходящем человеку положении и застыл. Самому шагать – смерти подобно. Амулет, конечно не дал сдохнуть, но его заряда хватило только затянуть основные раны. Всё остальное было наспех забинтовано. Интересно даже, кто и как это сделал?

В любом случае, самостоятельно передвигаться я был не в состоянии. пришлось вспоминать свои старые наработки. В частности, самоходное кресло. В отличие от кресла-качалки, оно не давало прироста сил. Да и вообще ничего не давало, наоборот, только силы вытягивало. Но, с этим можно было смириться, потому, что в старости ходить больными ногами, то ещё удовольствие. А тут тебя везут, и даже не раскачивают.

В общем, решил повторить. Доспех обзавёлся четырьмя лапами наподобие паучьих. Аккуратно приподнял меня и понёс прямо к двери.

Не успел я толкнуть преграду, как она раскрылась. Передо мной стоял изумлённый Митрофан и пытался закрыть рот.

— Челюсть то подбери. Тут грязно.

— Ты, жив?

— Естественно. Не помирать же от такой ерунды, пожри её гниль.

Тут я конечно утрировал. Если бы не рогатая жабка, вполне вероятно перед Морозовым стоял не слишком дружелюбный лич.

— Жив! Он жив!! – заорал на весь дом здоровяк и кинулся было обниматься, но был остановлен осуждающим взглядом.

— Решил добить?

— И в мыслях не было. Но, как? Мы уже думали, всё…

— Не буду говорить, что думаю про твои умственные способности. Лучше расскажи, как демонюку завалил.

— Всё сделал как ты приказал – начертил фигуры, запитал. Они подавили ауру лича примерно в тот же момент, когда он тебя… Ну, ты понял.

— Угу. Он врезал мне по голове. Дальше что?

Костяные лапы мерно перестукивали по полу, транспортируя меня по коридору в сторону, я так полагаю, гостинной.

— Когда аура отключилась, появилась Она. Влетела на участок фурией и сходу начала атаковать демона. Я даже заметить по началу не мог кто где и как. Настолько быстрыми они были. А потом, раз, и демон-лич лежит окончательно мёртвый. А рядом Рахманова, без сознания. Я, пока тебя осматривал, очнулась Екатерина и приказала забинтовать и в положить в тёмное прохладное место. Это дословно.

— Мысль здравая, если подумать. А сама она где?

— В гостиной. Перенапряглась, отдыхает.

Стоило нам пересечь порог комнаты, как мы удостоились сурового зеленоглазого взгляда с дивана.

— Ты зачем встал? Помереть раньше времени решил? И вообще, зачем сюда без подготовки сунулся? Я же тебе в письме всё расписала.

— Ну извини, я не настолько силён в иносказаниях. И, да. Я тоже очень рад тебя видеть.

— Я тоже рада, что ты жив. Скажи мне, как можно быть таким безрассудным? Моргот убил бы вас обоих, а потом пошёл бы бесчинствовать в округе.

— Чего началось, то. Хорошо же всё закончилось. Все живы остались.

— Ох, Распутин, ты невыносим.

— Конечно, я лучше своим ходом. А то запрёте ещё в подвале каком.