Он стоял, покачиваясь, и смотрел на нас. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд.

Внезапно он отрыгнул прямо в лицо Мэддоксу.

Дракон отвернулся, сморщив нос.

— Чудесно. Именно так я и представлял себе сегодняшний вечер.

Не говоря ни слова, мужчина развернулся на пятках и, каким-то чудом не упав, пошёл прочь.

— Лучше поторопимся. Когда у него забирают виски, он просто идёт спать.

Я не верила своим глазам. Что это вообще такое?

— Это шутка такая?

— К сожалению, я серьёзен.

— Это и есть легендарный герой Фионн Несокрушимый? — Я указала на сгорбившуюся, покачивающуюся фигуру, с которой что-то капало (надеюсь, виски). — Тот, кто сражался верхом на Ширре во время войны и бросил вызов самому Теутусу?

— Самый что ни на есть. Хотя теперь его называют Фионном Слюнтяем.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти снова впились в кожу.

— И ты думаешь, что этот несчастный как-то мне поможет? Он едва стоит на ногах.

— В его защиту скажу, что у него всегда были проблемы с чувством равновесия. В основе его техники боя на самом деле было алкогольное опьянение.

Мне дико хотелось вонзить кинжал в один из его красивых глаз, но я была хорошей девочкой и просто повернулась спиной. Гнев кипел во мне, как вулкан, готовый извергнуться. Я чувствовала себя такой…

Мэддокс догнал меня и встал на моём пути, заставив остановиться.

— Послушай, я знаю, что это выглядит плохо, — признался он. — Я даже не могу сказать, что он тень того, кем был когда-то, потому что это было бы оскорблением его тени. Но он последний бессмертный, последний из фианов, сама Тараксис даровала ему вечную жизнь. Он родился и жил ещё до появления Морриган.

Упоминание богини отрезвило меня. Да, я пришла сюда, чтобы узнать о ней, готовая на всё, чтобы спасти Каэли. Но может ли это ничтожество сказать мне хоть что-то? Неужели я проделала весь этот путь, подойдя так близко к Долине Смерти, совершенно напрасно?

Я подняла глаза к небу, игнорируя дракона.

Подумала о сестре Тали.

Нет, хотя бы ради неё это путешествие того стоило.

— Ладно, — огрызнулась я, снова разворачиваясь и следуя по следам грязи, которые оставлял за собой этот «великолепный» герой, — но если он разденется, я ухожу.

Глава 20

Однажды юная дева-фея влюбилась во сне в прекрасного юношу. Но когда она нашла его наяву, он оказался лебедем. Для неё это не стало препятствием, ведь любила она его по-настоящему. Настолько сильным было её чувство, что она сама превратилась в лебедя. Говорят, все лебеди королевства — их потомки.

Из запрещённой книги «Легенды и мифы»

Фионн Слюнтяй двигался зигзагами к Муирдрису, направляясь к каменному мосту, через который сегодня утром пролетала Фира. Не раздумывая, начал переходить его, топая по камням и напевая под нос песенку, посвящённую чьим-то титькам — кажется, некой Молли.

Так же, как и перед входом в лес Спорайн, я посмотрела на свои собственные ноги, прежде чем ступить на мост. Мне представлялось, что от каждого шага по мостовой волна вибрации поднимается вверх по ногам, предостерегая. Туман становился всё плотнее и поглотил Фионна на середине моста.

Мэддокс шагнул ко мне, не касаясь, но очень близко.

— Туман рассеется, когда мы дойдём до другой стороны, — сказал он.

— Сколько раз ты переходил на тот берег?

— Несколько.

Ну, по крайней мере, он знал, что там, хотя этого места не было ни на одной карте. Мы следовали за Фионном, слушая его фальшивое пение, пока я не почувствовала, как мои ботинки снова коснулись земли. Через два шага туман действительно рассеялся, открывая перед нами совершенно иной пейзаж.

Это была центральная часть долины, и всё пространство занимала равнина. На юге возвышались Эремонские горы с нуральскими рудниками, а вокруг на многие километры простиралась лишь сухая земля. Освещённая тусклым лунным светом долина, куда ни посмотри, напоминала кладбище. Возможно, поэтому то немногое, что здесь было, сильно выделялось.

В нескольких километрах от нас, в направлении, куда, шатаясь, шёл Фионн, возвышались остатки какой-то постройки. За ней скрывался тёмный массив, который я не могла различить отсюда. Почва здесь была такой же сухой и потрескавшейся, как в Спорайне; трещины появлялись там, где мы ступали, словно это была не земля, а хрупкий лёд. Мы шли по следам Фионна, который проделал своего рода тропу своими расхаживаниями из стороны в сторону. Внезапно я заметила отблеск справа и поняла, что приток Муирдриса течёт в сторону постройки. Тогда я вспомнила, что где-то здесь, среди этой бесплодной местности, должно быть озеро. Гленн На-Сиог. В центре которого…

— Что-то случилось? — внезапно спросил Мэддокс.

Оказывается, я снова неосознанно схватилась за кинжал.

— Не каждый день удаётся прогуляться там, где убили трёх богинь.

Он кивнул и огляделся вокруг, словно пытался увидеть это место моими глазами.

— Что ж, Теутус убил Ксену на глазах у многих свидетелей, а смерть Тараксис ознаменовала конец войны. Но многие утверждают, что ему так и не удалось поймать Луксию.

— Она тоже мертва.

Я почувствовала его взгляд на себе.