Из ее болезненно сжавшегося, готового разорваться горла вырвался громкий всхлип. Оставалось надеяться, что его заглушат душ и телевизор. Его тупой фантастический сериал. Она никогда еще не чувствовала себя такой одинокой, даже сразу после нападения. Сейчас казалось, что из близких у нее остался только Бенджамин Фишер, мертвый убийца.

Рени дожидалась Дэниела снаружи. Солнце только что взошло, температура приближалась к пятидесяти [8] . Днем будет под девяносто. Причуды калифорнийского климата — можно пережить все времена года за один день. Люди одеваются послойно, чтобы в течение дня раздеваться, а потом снова одеваться, когда солнце уйдет за горизонт и воздух начнет остывать. Рени начинала день в джинсах, сапогах и плотной куртке на серую толстовку. У входной двери и в кузове пикапа лежали припасы. В последнюю минуту она решила взять и палатку, на случай поломки машины, или если их квест затянется на несколько дней.

Она с облегчением увидела, что костюм он оставил дома и оделся более подходящим образом, в джинсы и фланелевую рубашку. Может, слегка перестарался, но все же постарался. Те, кто привык носить костюмы, никогда не выглядят довольными в повседневной одежде.

— Палатка? — спросил он.

— Я усвоила это от отца, а он научился у своей матери. Если направляешься в пустыню — запасись всем на несколько дней.

Он взял палатку, а она достала из фургона лопату, длинный железный прут для зондирования почвы и металлодетектор.

— Однажды у меня сломалась машина, и мне пришлось идти пешком сорок миль. Это не так тяжело, если есть все необходимое.

— Я всегда считал, что не следует отходить от машины.

— Обычно это лучше всего. Я прождала сутки, прежде чем уйти. Если бы у меня не было припасов, я бы, конечно, никуда не ушла.

Они загрузили снаряжение в его внедорожник, где уже лежали его вещи, в том числе лопатка и запас воды. Она захлопнула борт своего грузовика и сходила в свою хижину за последним предметом. Картой со стены. Снаружи, пользуясь безветрием, она развернула карту на капоте машины.

— У вас с собой рисунок отца? — спросила она. — Давайте попробуем что-нибудь найти.

Дэниел положил схему Бена на угол карты.

Тем, кто не знает этих мест, разобраться было бы сложно, но она быстро узнала ориентиры и указала их на карте. Теперь, когда первый шок прошел, она увидела, что рисунок на самом деле достаточно подробный.

— Мы вот тут, рядом с Джошуа-Три. А это, — она показала на красный крестик, — совсем близко. Часа за три доберемся.

— А тут что за место? — Он показал на маленький квадратик.

— Это дом моей бабушки. Видимо, в качестве ориентира, как горные хребты и прочее. Я обыскала этот район тщательнее, чем другие, но безуспешно.

Но ее неудачи вряд ли что-то доказывали; пустыня умела стирать все следы, иногда за одну ночь. Кроме того, отец мог не захотеть прятать тела так близко к дому.

Дэниел сел за руль, и они покатили на восток от Джошуа-Три по шестьдесят второму шоссе, через Твентинайн-Палмс. Потом они несколько раз поворачивали на узкие асфальтированные дороги, в конце концов сменившиеся грунтовыми, а вокруг под сияющим небом тянулись заросли амброзии, мескито и колеогине, уходя к далеким горам за сотни миль отсюда.

— В пятидесятые годы, когда здесь раздавали участки, все дороги были такие, — сказала Рени, держась за ручку над пассажирской дверью в ожидании следующего толчка и думая, сколько еще подождать, прежде чем попросить Дэниела ехать помедленнее. Городские водители имеют привычку слишком резво гнать по пустынным дорогам, не в состоянии перестроиться на гораздо более медленную езду.

— Надеюсь, вы захватили свой спутниковый телефон, он может понадобиться, когда сломаете ось.

Дэниел быстро затормозил, подняв тучу пыли.

— Хотите вести?

Никакого раздражения или недовольства в голосе. Просто осознание своих недостатков.

— Похоже, это будет практичнее.

Теперь она вела машину, а он прокладывал курс по ее карте. Иногда она притормаживала, и они склонялись голова к голове, ориентируясь, прежде чем ехать дальше. По пути они перекусывали, пили воду и слушали музыку. Вкусы у них местами совпадали. Рени представила себе диаграмму из двух кругов, пересекающихся на тридцать процентов. Впрочем, ее это не волновало: ей трудно было сосредоточиться на чем-то, кроме достижения цели. В отличие от него, вкусовые и слуховые ощущения ее не слишком интересовали.

— Не хотите рассказать, почему вы ушли из ФБР? — спросил он в какой-то момент.

К этому вопросу она была готова, однако еще не решила, сколько готова рассказать едва знакомому человеку.

— У меня начала развиваться паранойя относительно нескольких коллег, — ответила она, остановившись на смягченной версии. — Думаю, то, что случилось с отцом, подорвало мою веру в людей. — Помедлив, она добавила: — Особенно в моего напарника.

— Вы уверены, что ошиблись? Может, это не паранойя?