По одной из версий, произошло короткое замыкание, в результате которого пламя начало стремительно распространяться по всей территории, вырываясь из окон. Даже приехавшие спустя несколько минут пожарные не смогли ничего сделать.

Разбирая завалы, были обнаружены тела гендиректора строительного холдинга Полянского и его помощника, являющегося племянником главы компании.

Поежившись, я продолжила блуждать взглядом по другим менее шокирующим заголовкам, стараясь не обращать внимания на охватившее меня странное не ясное чувство.

Однако я не могла понять, что именно меня беспокоило.

Полянский… Полянский?!

Возможно, когда-то я слышала эту фамилию от отца, но, увы, больше никаких деталей вспомнить не удалось.

Когда Артем вернулся с лоджии, я отложила телефон, усаживаясь по-турецки. Наши глаза нашли друг друга в полумраке гостиничного номера.

У него был странный взгляд, которого я раньше никогда не замечала, но в целом он явно пребывал в хорошем расположении духа, вытаскивая из мини-бара бутылку шампанского.

– Отметим? – мужчина одарил меня загадочной улыбкой.

– Что именно? – я пожала плечами, пытаясь разгадать, что у него на уме.

– Цветение сакуры. Что же еще? – Артем подмигнул. – До второй половины XIX века Новый год в Японии отмечали весной, поэтому цветение этих деревьев в стране до сих пор ассоциируется с началом новой жизни, – он со спокойным и невозмутимым видом протянул мне бокал, наполненный до краев.

– За это грех не выпить… – посмеиваясь, я наблюдала за тем, как мой мужчина пригубил прямо из горла, растягивая губы в широкой дьявольской усмешке…

*Несколько недель спустя*

*Москва*

– По-моему, это то, что нужно. Самое лучшее из всего, что ты мерила, – сказала Алина, придирчиво меня разглядывая. – Подшить подол и чуть ушить в талии! Примерим с фатой?

– Ну, давай… – я уже полчаса вертелась перед зеркалом, выбирая из нескольких платьев, дизайн которых разработала для меня подруга.

Вернувшись с отдыха, до меня, наконец, дошло, что свадьба неумолимо приближается, а у нас толком ничего не готово.

Я не хотела «пышных торжеств» – достаточно было ужина с друзьями и близкими в ресторане. К счастью, Артем сказал, что возьмет организацию свадебного банкета на себя, и я смогла выдохнуть.

Но свадебное платье ведь должно быть особенным?

Исходя из этой прописной истины, мы с Алиной после закрытия ее шоу-рума устроили примерку, совместив ее с девчачьими посиделками с шампанским, к которому, правда, никто не притронулся, и клубникой в шоколаде. А я принесла с собой свежеиспеченный чизкейк и заварные пирожные шу.

– Саш, как тебе? – допытывалась Алина, поправляя фату.

– Оно красивое, да. Но чересчур пафосное, что ли… Тебе не кажется? – я пожала плечами, виновато глядя на подругу.

– Мне нет, но, если у тебя не екает… – она поджала губу, на автомате расправляя подол пышной юбки. – А вообще ничего страшного – включу это платье в свою первую коллекцию подвенечных нарядов. Надеюсь, к зиме все отшить, – деловито заметила она.

– Здорово! Только вопрос, в чем мне выходить замуж, остается открытым… – я дерганым жестом заправила за уши выбившиеся прядки.

– Погоди, есть у меня кое-что в закромах… – и Воронова хитренько прищурилась, толкая дверь, за которой скрывался швейный цех. – Вообще, я отшила его для новой коллекции, планировала закрывать им показ, но, если тебе понравится… – донесся до меня ее возбужденный голос.

– Да что у тебя там? – я нетерпеливо ерзала в кресле.

– Вуаля! – пританцовывая, Воронова вернулась в зал.

Алина самодовольно улыбалась, сжимая в руках облако невесомой серебристой материи. Я гулко выдохнула, даже не примеряя, почувствовав, что это оно. То самое… особенное.

Мое платье.

В глубине души я уже представляла глаза Артема, когда он увидит меня в нем…

– Ты, правда, готова его отдать? – еле слышно спросила я, сглатывая подступающий к горлу ком.

Алина, не задумываясь, кивнула, протягивая мне созданное ею мерцающее великолепие, и у меня в груди разлилось тепло.

Я крепко обняла подругу, сдерживая дурацкие слезы, чтобы, не Дай Бог, не испортить этот подвенечный шедевр.

– Спасибо… – мы захихикали, стараясь смехом замаскировать неловкость.