— Нет. Эти трое плюс я. С тебя егерь и медбрат. Можно еще одного рукастого парня — на подхват, чтобы лагерем занимался. А человечек в самой Долине у меня уже есть. Мишку Горчакова помнишь?

Батыкаев почувствовал, как его хорошее настроение резко пошло на спад.

— Не серьезно, — насупился он. — В Долину смерти, чтобы нормальный выхлоп был, нужно минимум шесть человек тащить.

— Федя, ты меня первый год знаешь? В общем, давай, заряжай там свою братву, через два дня чтобы все было в боевой готовности.

— Погоди, ты хочешь уже через два дня выдвинуться? — бдительно насторожился Федор. — А что, они в Мирном не задержатся? Музей кимберлитов? Осмотр карьера?

— Забудь. Я их на остановку в Якутске-то развел только за счет того, что надо все подготовить к выезду.

— Ну вот, а говоришь — не жадные.

Михеев раздраженно посмотрел на партнера и медленно, как для неразумного ребенка, повторил.

— Они платят за Елюю Черкечех.

Федор Батыкаев криво ухмыльнулся.

— Иностранцы такое название и выговорить-то не могут.

— Зато «Долина смерти» хорошо переводится и на английский, и на шведский, и на исландский.

— А что, есть такой язык?

— Да какая разница? Ты людей и машины готовь. Все, давай.

Степан хлопнул приятеля-якута по плечу и повернулся к «своим» туристам, надевая на лицо широкую профессиональную улыбку.

— Come, my friends. Our car is already here!

* * *

Из Мирного выехали после обеда, рассчитывая к вечеру быть на берегу реки Олгуйдах.

Выдвинуться можно было бы и раньше, с утра, но Михеев уговорил своих подопечных устроить дневную сиесту. Тащиться шесть часов по плохой дороге в автомобилях и приехать в самую жару, чтобы потом мучиться с погрузкой на плавсредства… зачем? Отправимся, как жара спадет, прибудем на место к вечеру, а там нас уже встретят: шатры для вечернего отдыха на реке, рыбалка, настоящая уха, да под русскую водочку.

А на следующее утро по прохладной зорьке и начнем сплавляться.

Но самое главное, есть возможность доставить на берег из окрестного села старика из местных, знающего немало легенд о Долине смерти. Говорят, его дед был в числе тех, кто видел те самые загадочные железные котлы более века назад. Старик, правда, сам не любит распространяться про Елюю Черкечех — суеверный, как многие пожилые якуты. Но в последнее время болеет, а рассказы для туристов для него неплохой приработок. Одним словом, если есть желание, можно организовать.

Рихард Экман с сомнением смотрел в честное лицо Степана, понимая, что речь идет о дополнительных расходах, не предусмотренных оплаченным туром. Зато миссис Йоунсдоттир пришла в совершенный восторг и даже захлопала в ладоши. Это будет захватывающая встреча! — сказала она и даже проверила свой фотоаппарат: достаточно ли памяти.

Михеев подозревал, что исландке, наверное, было крепко за пятьдесят, но спокойный и размеренный образ жизни, хорошее питание и пара небольших пластических операций убавляли ей как минимум лет десять. Миссис Йоунсдоттир даже позволяла слегка кокетничать, и Степан, к собственному удивлению, обнаружил, что это его не раздражает. Наверное, вот он, первый признак старости? Принимаешь за комплимент любое внимание лиц противоположного пола.

Впрочем, сейчас, заполучив в лице миссис Йоунсдоттир поддержку в щекотливом денежном вопросе, он и сам преисполнился к ней симпатии.

Федины работнички не подкачали: в условленном месте на живописном берегу Олгуйдаха туристов ждал небольшой, но симпатичный палаточный городок, опекаемый тремя молчаливыми и сноровистыми парнями. Получив внятные инструкции, они хорошо расстарались, не забыв про мелочи: разровняли площадку и обработали ее химией от комаров, выкопали отхожее место, заготовили дров. Даже щук для ухи натаскали — на случай, если у иностранцев со спиннингами не задастся.

На кромке берега, наполовину вытащенные из воды, стояли два готовых к сплаву тримарана с просторными и удобными площадками меж туго надутых поплавков.

— Вот на них и пойдем вниз по течению, — показал рукой Степан.

Миссис Йоунсдоттир что-то довольно пискнула.

Ее земляк — тихий и неразговорчивый Эйнар Сковсгаард, — опустив рюкзак на траву, подошел к судам, с деловым видом помял поплавки и, обернувшись, показал большой палец. На его постном лице играла довольная улыбка.

Рихард Экман только вздохнул.

— Почему мы не могли вылететь вертолетом? — в который раз спросил он. — Сэкономили бы четыре дня! Я узнавал, такие услуги предоставляются.

По-русски швед изъяснялся очень даже неплохо, несмотря на сильный акцент.

— Потому что тогда путешествие вышло бы куда дороже, а вы при этом лишили бы себя такого удовольствия, как отдых на фоне девственной якутской природы, — мягко сказал Михеев, скромно умолчав, что большую часть денег в этом случае получили бы владельцы и пилоты вертолета.