После того, как я сдал трофее походный рюкзак заметно похудел. Время до путины еще есть. Я выполню задание, а после, возможно я улечу в город, Петровичу нужно учить скиллы, как и мне. Новый уровень не за горами.

Я согласился помочь Олафу и, получив новое задание, вновь отправился в кукурузное поле. На этот раз мы двигались осторожнее, внимательно осматривая каждый стебель. Нужно было найти нору, в которой гремлины спрятали украденный плуг.

Вскоре, пройдя вглубь поля, я заметил странное место – участок земли, где кукуруза росла особенно густо и мрачно. Навык «Перцепции» опять не подвел. Присмотревшись, мы с Петровичем увидели небольшое отверстие в земле, густо заросшее сорняками и увитое корнями. Оттуда тянуло затхлым запахом и доносилось приглушённое попискивание. Это была нора изменённых гремлинов.

Вход в нору представлял собой узкий лаз, едва достаточный, чтобы пролезть взрослому человеку. Стены были вымазаны грязью и слизью, местами виднелись торчащие корни деревьев. Внутри царил полумрак, и чем дальше уходил лаз, тем сильнее становилась вонь.

Хорошо, что мне не нужен свет, чтобы видеть в темноте, а Петрович, почуяв опасность, заворчал.

— Тихо, Петрович, сейчас посмотрим, что там внутри, — прошептал я, и, пригнувшись, полез в нору.

За узким лазом открывалось небольшое помещение, освещённое тусклым светом, проникающим сквозь трещины в потолке. Здесь стояли грубые деревянные нары, на которых копошились несколько гремлинов. Завидев незваных гостей, твари взвыли и бросились на нас в атаку.

— Петрович, держи их! — скомандовал я, и кабан, с утробным хрюканьем, ринулся вперёд, принимая на себя основной удар. Гремлины, хоть и слабые по отдельности, навалились на Петровича всей толпой, пытаясь искусать и оцарапать. Бедолаги!

Бой был коротким, но жестоким. Гремлины, с удвоенным запасом здоровья, оказались более живучими, чем ожидалось. Петровичу приходилось нелегко, и я, не мешкая, произнёс заклинание: «Целительное прикосновение!» Зелёный свет окутал раны кабана, быстро залечивая их. Не теряя времени, я выпустил несколько очередей игл из своей трубки, добивая оставшихся гремлинов. А моя атака усилилась, ведь система считала, что я под землей. Приятно!

Добыча была скромная, несколько медных монет, да парочку тряпок.

Второе помещение было больше первого и освещалось несколькими факелами, воткнутыми в стены. Гремлины с жадным блеском в глазах копались в награбленном имуществе, выискивая хоть что-то ценное. Среди поломанных серпов и мотыг, сломанных колес и изорванных сетей, виднелись мешочки с зерном, из которых нагло сыпались семена, становясь добычей полевых мышей. В углу громоздилась куча поношенной одежды: лапти, заплатанные рубахи, выцветшие платки, словно украденные воспоминания о былой крестьянской жизни. На вершине этой горы возвышался начищенный до блеска самовар, явно вырванный из сердца зажиточного дома, символ уюта и достатка, оскверненный жадными лапами гремлинов.

Завидев Лешего и Петровича, они издали боевой клич и атаковали с удвоенной яростью.

На этот раз гремлины были вооружены дубинами и ржавыми кинжалами. Петрович, ощетинившись, принял на себя основной удар, а я, маневрируя между телами, расстреливал врагов из трубки, иногда нанося оглушающий удар. Бой затянулся, гремлины яростно сопротивлялись, но, благодаря моей ловкости и стойкости Петровича, были повержены.

Как и предполагалось, из добычи нам достался самовар. Он тускло поблескивал боками, отражая неровный свет факелов. На боку виднелись царапины и вмятины, свидетельства беспощадного обращения. Не хватало одной ручки, а крышка криво сидела, словно была прилажена от другого самовара.

Обычный самовар, краденый.

Описание: бедный самовар, сколько чая он мог бы еще согреть, если бы не жадные гоблинские лапы...

У него есть хозяин, спрошу у Олафа, он точно знает всех местных крестьян и фермеров вокруг. Я так понимаю, впереди последняя комната, где нас ждут сильные приятности!

Третье помещение оказалось самым большим и хорошо охраняемым. Здесь находился вожак гремлинов - огромный, покрытый шрамами, зверь, окружённый свитой из верных приспешников. Вожак издал яростный рёв и бросился в атаку, размахивая огромной дубиной.

— Петрович, на него! —крикнул я, и кабан, набрав скорость, врезался в вожака, сбив его с ног. Началась ожесточённая схватка. Вожак гремлинов оказался сильным противником, его удары были мощными и точными. Петрович, получая урон, рычал и хрюкал, но продолжал яростно сражаться.

Я, понимая, что моя сила — это дальние атаки, занял позицию на возвышении и начал обстреливать вожака иглами. Каждая наносила урон, но вожак, словно не чувствуя боли, продолжал атаковать Петровича. Если я не потороплюсь, то потеряю своего верного напарника кабана. В самый критический момент у меня прошли убийственные криты.