Мужчина заглушил мотор и остался на какое-то время в машине, постепенно ощущая, как холод медленно проникает внутрь. Тёплый салон уже не казался таким уютным, а перспектива выходить наружу в эту ледяную бурю была откровенно пугающей. Максим вздохнул и бросил взгляд на телефон: сети, как и ожидалось, не было. Она пропала ещё тогда, когда он съехал с трассы на просёлочную дорогу, и так и не появилась.

Скрючившись от порыва ветра, мужчина выбрался из салона. Холодный воздух обрушился на него, колко бросая комья снега в лицо и заставляя щуриться. Снежинки мгновенно облепили шерстяное пальто, делая его тяжёлым, как мокрое одеяло. В своих городских туфлях он сразу провалился в сугробе. Снег засыпался внутрь, пролезал под штанины брендового костюма. Каждый шаг становился всё тяжелее, ноги быстро онемели от холода, и поначалу мокрая ткань тут же задубела на морозе.

Максим скрипнул зубами, мысленно проклиная себя за неподходящий выбор одежды для загородной поездки.

Вокруг ничего, кроме завывания ветра и стука веток о стволы деревьев, не было слышно. Даже собаки забились по будкам и не лаяли.

– Отлично, – процедил мужчина сквозь зубы, оглядывая окрестности. Никакой связи, никакой помощи – только едва различимый в сумерках старый дорожный знак с перечёркнутым названием «Судьбинушка». Максим взглянул на него и хмыкнул. – Ну что, судьба, посмотрим, что ты мне приготовила.

Нужно было где-то переждать непогоду. В машине оставаться было опасно – можно замёрзнуть насмерть. Оставалось лишь одно – искать укрытие. Максим никого не знал в этой деревне, кроме Олеси Карпенко.

Мысль снова столкнуться с этим «рыжим воробьём» была далека от радостной, но вариантов не оставалось.

Подняв ворот пальто, совсем не подходящего для такой погоды, мужчина направился к усадьбе через всю деревню. Снег облеплял туфли и брючины штанов по колено, делая каждый шаг мучительно неудобным. Максим досадливо усмехнулся: так скоро он превратится в снеговик или большой сугроб.

Метель хлестала не только по одежде, но и по нервам. С каждым шагом он всё больше костерил себя. Совсем мозги отупели от тепличной городской жизни.

В такой мороз вполне реально отморозить себе пальцы на ногах и руках. Максим пытался отвлечься, чтобы не думать о колючем ветре и замёрзших конечностях. Он всматривался в окна домов местных жителей. Хотя о чём это он?! В деревне осталось четыре-пять домов, сделки по которым были отложены на начало весны. К концу апреля Максим планировал стать владельцем всей «Судьбинушки», чтобы с июня начать строительство нового курортного комплекса с возможностью охоты и рыбалки.

Путь от поломавшейся машины до усадьбы занял у него не меньше сорока минут. Дорога, которую днём он преодолел за десять минут на машине, теперь казалась бесконечной. Но, наконец, впереди в сумраке начали вырисовываться очертания границы усадьбы.

Когда-то усадьбу обрамлял величественный забор, свидетельствующий о былой роскоши, но теперь от него остался лишь парадный въезд. Два крылатых льва, гордо возвышающиеся с обеих сторон, молчаливыми стражами стояли под тяжёлыми снежными шапками. Для кого-то их мраморные крылья и вздымающиеся головы казались символом славного прошлого. Но Максим видел в них памятник забвению. Он не понимал, зачем эта Олеся цепляется за то, что уже ушло в небытие. По его мнению, прошлое должно было уступить дорогу будущему – перспективному, реальному и приносящему хорошую прибыль.

Свет горел лишь на первом этаже усадьбы, видневшейся в глубине сада.

– Грозный воробей… Интересно, она вообще впустит меня? – пробормотал Максим себе под нос, вспоминая их недавнюю встречу. Воспоминания заставили его хмыкнуть. – Как бы не пришлось мне ночевать в сарайчике.

Тем временем Олеся сидела у окна, наблюдая за снежной завесой. Крупные хлопья, падавшие за стеклом, скрывали дорогу. И это гарантировало, что никаких непрошенных гостей в ближайшем будущем не будет!

Девушка обхватила ладонями кружку горячего ароматного чая, пытаясь согреться, и вновь погрузилась в воспоминания. Этот дом всегда был ей дорог. Здесь прошли самые счастливые моменты жизни. А в городе всё складывалось не так, как мечталось.

Мама с папой, тётя Марина со своей дружной семьёй – все съезжались к бабушке с дедушкой на праздники, на каникулы и просто так, когда хотелось провести время за городом.

В памяти всплыли совместные чаепития с семьёй, праздничные застолья, тихие разговоры в саду под яблонями, качели «до самого неба»; папа, спящий в гамаке; мама, смеющаяся под струёй воды из поливалки на газоне перед домом; рыбалка с дедушкой на озере и бабушкины калитки с абрикосами с парным молоком; пеструшки соседей.

Сейчас дом был наполнен тишиной, но эта тишина не успокаивала. Она тянулась, как паутина. Внутри от неё ворочалось что-то неприятное.

Олеся вернулась сюда из столицы совсем недавно – всего три месяца назад, после вступления в права наследования. Отец и тётя Марина единодушно отказались от своих долей в её пользу, посчитав, что именно она лучше всех справится с сохранением усадьбы и семейной истории.

Приехала зализывать душевные раны, как сказала бы бабушка, если бы ещё была жива. Последние два года выдались особенно тяжёлыми.