Такимъ образомъ въ маленькомъ и неудобномъ дом? графини въ Брук-Стрит? жилось далеко не весело и не счастливо. Самая большая комната въ дом? принадлежала сыну графини, графу Линлитгау. Впрочемъ этотъ молодой челов?къ почти никогда не бывалъ дома; едва-ли пять ночей въ году онъ проводилъ подъ родительскимъ кровомъ, остальное время скитался по разнымъ м?стамъ. Сл?довательно его нечего считать постояннымъ обитателемъ дома въ Брук-Стрит?. Ос?длыми-же жильцами его были тетка и племянница, ненавидящія другъ друга, и четверо слугъ, въ числ? которыхъ была собственная горничная миссъ Лиззи. Спрашивается теперь, зач?мъ графиня, знавшая, что ей не ужиться съ племянницей, сама пригласила къ себ? эту племянницу? Отв?тъ не замысловатъ: графиня пригласила ее потому, что считала это своей обязанностью. Леди Линлитгау была женщина св?тская, скупая, своенравная, себялюбивая и далеко не честная. Леди Линлитгау охотно обсчитала бы мясника на баранью ногу или повара на его м?сячное жалованье, если-бы она могла такимъ неблаговиднымъ поступкамъ придать хотя т?нь законности. Она готова была хоть тысячу разъ солгать для достиженія того, что она называла усп?хомъ въ обществ?. Разсказывали, что она даже обманывала въ картахъ. Если нужно было кого-нибудь оклеветать, то въ этомъ искуств? съ нею не могла сравниться ни одна злоязычная кумушка на всемъ пространств? отъ Бонд-Стрита до Парк-Лена, и -- что еще бол?е удивительно -- ни одинъ старый клубный сплетникъ. Но при всемъ томъ она признавала изв?стныя обязанности и исполняла ихъ даже и въ томъ случа?, если исполненіе этихъ обязанностей возбуждало въ ней самую искреннюю ненависть. Она ходила въ церковь не столько для того, чтобы ее вид?ли тамъ -- объ этомъ, правду сказать, она мало заботилась,-- сколько потому, что пос?щеніе церкви она считала своимъ непрем?ннымъ долгомъ. Она приняла къ себ? въ домъ Лиззи Грейстокъ, которую ненавид?ла, потому, что жена адмирала приходилась ей сестрой, Лиззи осталась сиротой, а дать пріютъ сирот? въ подобныхъ обстоятельствахъ графиня тоже считала въ числ? обязанностей, налагаемыхъ на нее ея положеніемъ. Но съ той самой минуты, какъ красавица Лиззи вошла въ ея домъ, леди Линлитгау почувствовала непреодолимое желаніе поскор?е отд?латься отъ племянницы, къ чему самымъ лучшимъ средствомъ представлялось, конечно, замужество. И хотя ей было-бы очень пріятно вид?ть, что ея племянницу мучаютъ ежечасно, хотя она искренно была уб?ждена, что Лиззи заслуживаетъ, чтобы ее мучили, но т?мъ не мен?е графиня также искренно желала составить Лиззи блестящую партію. Она желала этого изъ побужденій чисто эгоистическихъ, желала только за т?мъ, чтобы им?ть возможность ежедневно колоть племянниц? глаза, напоминая, что весь окружающій ее блескъ есть д?ло рукъ ея тетки. Замужество съ сэромъ Флоріаномъ Эстасомъ могло, по всей справедливости, считаться блестящей партіей, вотъ почему леди Эстасъ воздержала себя въ вопрос? о возвращенныхъ брилліантахъ и не позволила себ? д?йствовать съ обычною настойчивостію, какую она непрем?нно выказала-бы при другихъ обстоятельствахъ.

Бракъ Лиззи съ сэромъ Флоріаномъ былъ уже р?шенъ, и Лиззи была уб?ждена, что она сд?лала самый удачный выборъ. И въ самомъ д?л?, сэръ Флоріанъ былъ молодой челов?къ, л?тъ 28 очень красивый собой, чрезвычайно богатъ, не обремененъ долгами, принадлежалъ къ избранному св?тскому обществу, настолько остороженъ, что никогда не рисковалъ своимъ состояніемъ на конскихъ скачкахъ или въ игорныхъ домахъ, пользовался репутаціей храбраго воина и преданнаго любовника. Чего-же бол?е. Правда, были тутъ два важныя обстоятельства, но они -- смотря но тому, какихъ кто держится воззр?ній на этотъ счетъ -- могли служить и не служить препятствіемъ къ браку. Сэръ Флоріанъ былъ челов?къ развратный и умирающій, по крайней м?р?, каждому было ясно, что этотъ молодой челов?къ проживетъ очень недолго. Но когда одинъ другъ намекнулъ леди Линлитгау о в?роятной недолгов?чности жениха ея племянницы, почтенная леди замигала, прищурилась, закивала головой и поклялась, что она им?ла уже сов?щаніе съ медиками объ этомъ важномъ предмет?. Медики утвердительно сказали ей, что сэръ Флоріанъ непрем?нно выздоров?етъ, если женится; нечего и говорить, что сов?щаній никакихъ не было и слова ея сіятельства были чист?йшей ложью. Но когда тотъ-же самый другъ вздумалъ на этотъ счетъ вразумить миссъ Лиззи, она р?шила въ своемъ ум? непрем?нно отмстить этому другу. Такимъ образомъ бракъ ея съ сэромъ Флоріаномъ долженъ былъ состояться во что бы то ни стало.

Мы сказало, что сэръ Флоріанъ былъ развратенъ, но нельзя сказать, чтобы онъ былъ ужъ совс?мъ дурной челов?къ и развратенъ въ общепринятомъ смысл? этого слова. Онъ былъ просто челов?къ не считавшій нужнымъ отказывать себ? въ удовольствіи, какой-бы ц?ной оно ни покупалось: здоровьемъ, карманомъ или нравственностію. По всей в?роятности, онъ не могъ себ? составить никакой идеи о порок?. Онъ не в?рилъ, что доброд?тель можетъ существовать въ окружающемъ его св?т?. О чести онъ размышлялъ очень много и, если хотите, составилъ себ? благородное понятіе, что если ему много дано, съ него много и спрашивается. Онъ былъ высоком?ренъ, в?жливъ и очень великодушенъ. Даже самые пороки его отзывались знатностью. Во вс?хъ его д?йствіяхъ зам?чалась какая-то особая храбрость, но мы, признаться, не можемъ р?шить, заслуживала-ли она удивленія или н?тъ. Ему сказали, что онъ можетъ скоро, очень скоро умереть, если не изм?нитъ образъ жизни. Медики сов?товали ему провести изв?стное время въ Алжир?. Но онъ отв?тилъ, что не находитъ нужнымъ приб?гать къ подобной крайности. Если онъ умретъ, у него останется братъ Джонъ, который будетъ его насл?дникомъ. И боязнь смерти никогда не омрачала его величественно-прекрасный лобъ.

– - Вс? Эстасы умирали въ раннемъ возраст?, твердилъ онъ.-- Чахотка была насл?дственной бол?знью въ нашей фамиліи и унесла у нея много жертвъ. И все-таки это была знатная фамилія и никто изъ ея членовъ не боялся смерти.

Однакожъ, при такихъ качествахъ своего характера, сэръ Флоріанъ сильно влюбился. Обсуждая этотъ предметъ съ своимъ братомъ, который, можетъ быть, былъ его единственнымъ искреннимъ другомъ, сэръ Флоріанъ объявилъ, что если любимая д?вушка отдастся ему, онъ, за свою смерть, вознаградитъ ее княжескимъ обезпеченіемъ. Джонъ Эстасъ, котораго вопросъ объ этомъ обезпеченіи касался довольно близко, не сд?лалъ никакого возраженія на слова брата. Въ этихъ Эстасахъ всегда было что-то величественное. Сэръ Флоріанъ тоже былъ величественный джентльменъ, но в?роятно его умственныя способности были слишкомъ тупы, онъ былъ слишкомъ неразборчивъ и совс?мъ ужъ плохъ по части ум?нья отличать хорошее отъ дурного, если могъ принять Лиззи Грейстокъ за самую правдивую, непорочную и честную изъ вс?хъ женщинъ, которыхъ ему приходилось встр?чать въ св?т?. Мы уже упоминали, что сэръ Флоріанъ не в?рилъ вообще въ доброд?тель. Онъ часто выражалъ свое недов?ріе къ доброд?тели женщинъ, окружавшихъ его; см?ялся надъ доброд?телью женщинъ вс?хъ классовъ общества. Но онъ в?рилъ въ свою мать и сестеръ, какъ въ существа небесныя. Онъ былъ изъ т?хъ людей, которые могутъ в?рить въ свою жену, какъ въ чистаго ангела. Онъ в?рилъ въ Лиззи Грейстокъ, онъ былъ уб?жденъ, что въ ней въ совершенств? соединены умъ, непорочность, правда и красота. Умъ и красота у нея д?йствительно были, но непорочность и правда.... гд? были глаза у сэра Флоріана, если онъ могъ пов?рить, что эти качества существуютъ у его нев?сты?

Сэръ Флоріанъ былъ мало св?дущій челов?къ, но самъ онъ считалъ себя совс?мъ дуракомъ. Считая себя неучемъ и не теряя надежды поумн?ть, онъ желалъ -- н?тъ, бол?зненно жаждалъ войти въ соприкосновеніе съ женщиной, обладающей большимъ запасомъ св?деній. Лиззи хорошо читала стихи, она читала ему ихъ, сидя очень близко подл? него, въ почти темной комнат?, осв?щенной лампой съ густымъ абажуромъ, бросающей св?тъ только на одну книгу. Онъ самъ удивлялся, какъ это онъ находитъ теперь въ поэзіи столько прелести. До сихъ поръ самъ онъ никогда не могъ прочесть ни строчки стихотвореній, такъ они казались ему скучны; но эти-же стихи, произносимыя ея губами, стали для него очаровательными и онъ восхищался ими. Это было новое для него удовольствіе, и хотя онъ прежде см?ялся надъ нимъ, но теперь домогался, чтобы оно чаще повторялось. При томъ она такъ искусно развивала передъ нимъ свои удивительныя идеи, съ такимъ одушевленіемъ раскрывала передъ нимъ картину радостей, которыя являются посл?дствіемъ мышленія, что нельзя было ее не заслушаться! Я зам?тилъ уже, что сэръ Флоріанъ былъ высоком?ренъ, но, сравнивая себя съ нею, онъ безм?рно унижалъ себя и д?лалъ себ? слишкомъ скромную оц?нку. Она была для него божествомъ, и могло ли это удивительное существо казаться ему ч?мъ-нибудь инымъ, когда въ ея голос? для него звучала божественная нота!

Наконецъ, пришелъ день, когда онъ заговорилъ р?шительно. Отвернувшись отъ нея, онъ спросилъ ее: хочетъ-ли она быть его женой? Онъ проситъ ее не торопиться отв?томъ и прежде выслушать, что онъ долженъ передать ей. Медики ув?ряютъ, что ему по всей в?роятности предстоитъ ранняя смерть. Самъ онъ не в?ритъ этому. Правда, онъ бывалъ иногда боленъ, и даже серьезно боленъ, но за то часто бываетъ совс?мъ здоровъ. Но какъ-бы тамъ ни было, если она захочетъ подвергнуться съ нимъ риску, онъ постарается, насколько это будетъ возможно, вознаградить ее своимъ богатствомъ. Его р?чь была н?сколько длинна, и, когда онъ говорилъ, онъ старался почти не гляд?ть въ лицо своей очаровательницы.

Но ему необходимъ былъ знакъ, по которому-бы онъ могъ судить о томъ, какое впечатл?ніе на ея чувства производила та или другая часть его р?чи. Лиззи поняла его желаніе. Когда онъ говорилъ о своей опасности, изъ ея гортани выходила слабо журчащая трель жалобы, мягкій, почти музыкальный, звукъ горя, и эти сочувственные звуки, казалось, придали ему бодрости и р?чь его стала несравненно краснор?чив?е. Когда онъ говорилъ о своихъ надеждахъ, звукъ, ею издаваемый, н?сколько изм?нился, но все еще продолжался. Когда-же онъ упомянулъ о томъ, какъ онъ нам?ренъ распорядиться своимъ состояніемъ, звукъ замеръ и тотчасъ-же см?нился словами. Она упала къ его ногамъ и твердила:

– - Не то! Не то!

Онъ поднялъ ее и, обнявъ ея станъ своей рукой, попытался ув?рять ее, что заботиться о ней есть его прямая обязанность. Но она вырвалась изъ его рукъ и объявила, что не желаетъ слушать его. Но... но... когда онъ снова началъ говорить ей о своей любви, она склонила голову къ нему на грудь. Нечего и добавлять, что она согласилась съ его желаніемъ.

Однакожъ сл?довало ковать жел?зо, пока оно горячо. Жертва легко могла выскользнуть изъ ея рукъ. Со дня смерти ея отца прошло только десять м?сяцевъ, и какой отв?тъ могла она дать, когда услышала весьма обыкновенную въ подобныхъ случаяхъ просьбу поторопиться свадьбой. Теперь былъ іюль. Сэра Флоріана сл?довало непрем?нно женить до наступленія суровой зимы. Она взглянула ему въ лицо и поняла, что им?ла причины бояться. О небо! если вс? ея радужныя мечты разлетятся прахомъ и про нее станутъ говорить, что она была только нев?стой покойнаго сэра Флоріана!.. Но, къ ея благополучію, и самъ сэръ Флоріанъ торопилъ свадьбой, руководствуясь подобными-же соображеніями.-- Мн? сов?туютъ, говорилъ онъ,-- отправиться на югъ въ начал? октября. Мн?-бы не хот?лось ?хать одному. Я полагаю, Лиззи, вы понимаете, на что я намекаю?