(Михаила Николаевича Тухачевского как начальника штаба РККА вряд ли следует назы-вать «верховным главнокомандующим после Сталина», ведь между ним и Сталиным был еще нарком обороны Ворошилов. — прим. перев.)

СД Гейдриха было в курсе этого демарша. Утечки информации в Лондоне неза-медлительно дошли до посольства Германии. Следовательно, в том, что говорил Скоблин, была правда.

Утечки были также в Париже, из французских кругов. Тухачевский побывал там до своего возвращения в СССР. Он беседовал с генералом Морисом Гамеленом, и с подобными же намеками. Какими бы скупыми и неточными ни были эти при-знания, любой специалист разведки мог бы сделать из этого вывод, что за ку-лисами Кремля что-то замышлялось. Тухачевского, впрочем, принял министр во всех правительствах того времени Анатоль де Монзи, достаточно чуткий чело-век, чтобы предугадать некую интригу. Его любовница Люба тоже присутство-вала на встрече. Супруга Эжена Шкаффа, сотрудника газеты «Юманите», пи-шущего под псевдонимом «Жан Фревиль», она добровольно информировала НКВД, но в тайных лабиринтах французской контрразведки, в то время до такой степени ориентированной на немецкую опасность, что она почти не интересо-валась советскими действиями, казалось, никто ничего не подозревал. Что бы там ни было, Скоблин заверил Гейдриха, что популярность Тухачевского и его штаба внушает опасения Сталину, который собирал все возможные улики про-тив маршала, но еще не располагал достаточными доказательствами, чтобы об-винить и устранить его. Он в душе больше всего боялся того, что маршал и мно-гие из его генералов, связанные с 1921 по 1932 год с германо-советским со-трудничеством, исподтишка затевают заговор против него.

У Сталина не было доказательств? Гейдрих собирается сфабриковать их. Он го-ворит об этом Гиммлеру, который, как обычно в деликатных случаях не говорит ни да, ни нет. Затем Гейдрих обсуждает этот вопрос с Гестапо-Мюллером, который ненавидит касту военных, будь они немцами или русскими. Им требовалось достать записки и документы, датированные периодом 1921–1932 годов. Среди них, разумеется, были те, на которых стояли подписи Тухачевского и его дове-ренных лиц.

Тогда Гейдрих приходит к полковнику Гансу Остеру, одному из близких помощ-ников адмирала Канариса. У Абвера действительно где-то в его ящиках должны храниться документы времен Рапалльского договора. Он хотел бы посмотреть на них.

Остер вежливо ему отказывает: мол, Абвер не располагает такими архивами… Гейдрих не отступает. Он пользуется одной из своих конных прогулок с Канари-сом, чтобы обсудить эту проблему, но адмирал уверяет его, что у его службы нет никаких документов относительно этого периода. На следующий день Кана-рис предупреждает своих ближайших коллег, что Гейдрих втайне замышляет «один из тех скверных поступков, к которым он имеет привычку, и они должны следить за тем, чтобы Абвер никоим образом не оказался скомпрометированным в какой-либо операции, осуществленной им и Мюллером, его злым гением».

Несколькими днями позже подручные Мюллера совершают налет на один из ар-хивных центров Вермахта. Там на самом деле оказались документы с подписью Тухачевского.

Затем Мюллер передает в распоряжение Гейдриха нескольких «уголовников», которых он только что вытащил из концентрационного лагеря и которые, при случае, уже изготовляли для него подделки. Им предоставляют маленькую спе-циальную мастерскую, где они и работают под присмотром Гейдриха, Мюллера, генерала СС Германа Беренса и еще одного эсесовца, Альфреда Науйокса, ко-торый и в будущем будет иметь дело с некоторыми операциями такого рода.

Были подготовлены два досье. Каждое включает письма, записки, доклады, прочую корреспонденцию, на некоторых среди них есть подпись маршала Тухачевского. Подлинная подпись, так как взята из настоящих документов, но в да-тах документов были изменены цифры (1935 или 1936 вместо 1925 или 1926), когда, например, речь идет о письме маршала «немецким друзьям».

Одно из этих досье, насчитывающее около тридцати страниц, отправляется из Берлина в Москву. Другое, исходящее как бы из других источников, проходит через Прагу. Один из пяти чешских офицеров, которых собрал президент Эду-ард Бенеш для проверки подлинности досье, которое ему в собственные руки доставил чехословацкий военный атташе в Париже, сомневается в достоверности документов. Тем не менее, Эдуард Бенеш — по его собственному признанию в мемуарах, опубликованных в Париже в 1954 году — счел, что он должен до-ставить этот документ Сталину в знак своей доброжелательности.

Чтобы придать фальшивке еще больше достоверности, в одно из двух досье был включен фальшивый рукописный приказ Гитлера, предписывающий тщательно следить за немецкими генералами, которые могли поддерживать связи с Туха-чевским…

В апреле 1937 года «дело» объявляется в Москве, но только в следующем ме-сяце Гейдрих собственной персоной приходит к Канарису, чтобы сообщить ему («Он буквально торжествовал», рассказывал адмирал своим близким коллегам) что маршал Тухачевский арестован.

(Версия о «немецком следе» в деле Тухачевского (т. н. «красная папка»), популярная на Западе после публикации мемуаров Вальтера Шелленберга, является более чем спорной. У Сталина и без помощи немцев было достаточно причин и возможностей для устранения «красного маршала». — прим. перев.)

4.3. Массовый террор в Советском Союзе

Этой весной 1937 года не было недостатка в приметах, предвещавших бурю в Москве. И действительно, 21 апреля советское Политбюро сообщило Лондону, что «из соображений безопасности» маршал Тухачевский не будет присутство-вать на коронации короля Эдуарда VIII. Девять дней спустя Тухачевский пере-секает Красную площадь, чтобы подняться на официальную трибуну, откуда руководство страны наблюдает за первомайским парадом. Там к нему присо-единяется его начальник штаба Александр Егоров, но никого не приветствует. Ян Гамарник, армейский комиссар, начальник политуправления вооруженных сил, друг маршала, тоже поднимается на трибуну и становится рядом с другими военными, не приветствуя никого. И его никто не приветствует. Появляется Сталин во главе процессии членов Политбюро. Он игнорирует всех военных.

На следующий день «Правда» публикует фотографию церемонии: там нет ни одного военного. И только с 13 мая начинаются аресты и наказания. Тухачев-ского официально сместили на должность командующего войсками Приволжско-го военного округа, явный знак его опалы.

Ночью 30 мая он прибыл на поезде в Куйбышев, где должен был представиться в здании областного комитета партии. Его жена ожидала его в соседнем отеле. Она больше никогда его не увидела.

Ян Гамарник кончает жизнь самоубийством 31 мая, когда группа сотрудников НКВД пришла его арестовать. Охота на людей началась по всей стране. Ужасная резня, цифры которой следует напомнить: после пятнадцати месяцев и подта-сованных процессов 75 из 80 высших офицеров Высшего военного совета «ис-чезли», были казнены или сосланы. Из пяти маршалов в живых остались только два: Ворошилов и Буденный, покорные слуги Сталина; 90 % генералов и адми-ралов и 80 % полковников были расстреляны, убиты или сосланы.