К несчастью, Воргицки, который до 1945 года был специалистом по заброске немецких агентов в СССР, умер в 1969 году от остановки сердца. Молчание сно-ва окутало это дело.

Другой слух 1960-х годов утверждал, что Мюллера, скрывавшегося под именем Амине Рашада, якобы видели в Египте, в пригороде Каира, по адресу Харет-Беркат эль Хагаб, 9. Под другим именем его чуть позже видели в Албании, за-тем в Центральной Америке, затем в Южной Америке, и даже в Австралии. Но нахождение его в том или ином месте было бы возможным только при том усло-вии, что его пребывание там было определено между 1951 и 1954 годами, но, разумеется, не в начале или в середине 1960-х годов. Наше расследование ни-же покажет почему.

Со своей стороны, несомненно, чтобы дать Москве понять, что их не удалось обвести вокруг пальца, американские власти прямо перед Берлинской блокадой придумывают операцию, которая состояла в том, что по Западному Берлину начал расхаживать фальшивый Генрих Мюллер. Эпизод, который спустя много времени настолько сильно впечатлит некоего агента влияния Москвы, что он, в очередной раз, сочинит романную небылицу о Гестапо-Мюллере, ставшем аме-риканским агентом, затем американским гражданином, вхожим в высший свет. На самом деле так же уверяли, что Борман, мол, жил в Англии после 1945…

(Автор называет «агентом влияния Москвы» некоего «Грегори Дугласа», он же Петер Шталь, он же Вальтер Шторх, он же барон фон Моллендорф, и т. д., автора фальшивых дневников Мюллера, якобы написанных тем в США. — прим. перев.)

Спустя несколько месяцев после эпизода с ненастоящим Мюллером, который приходил забрать документы в Западном Берлине, 22 декабря 1948 года еже-дневная газета «Tagliche Rundschau» («Ежедневное обозрение»), выходившая в Восточном Берлине под контролем советской военной администрации, опубли-ковала гневную заметку о «французских грабителях», которые якобы незакон-но проникли «в один дом в Штольпе», а затем быстро убежали. Странная ин-формация. Никто никогда не говорил о Штольпе. Почему именно дом в Штоль-пе? Полковник Сергей Иванович Тюльпанов из советской контрразведки строго присматривал за «Tagliche Rundschau». Речь могла идти только о закодирован-ном послании Мюллера для Бормана или некоторых посвященных. Мы узнаем об его значении только тогда, когда русские архивы, наконец, откроются. Но открыть эти архивы значило бы открыть архивы генерала В.С. Абакумова. А от-крыть досье Абакумова значило бы, в свою очередь, открыть досье КГБ, следовательно, тайны соперничества между Абакумовым и Берией, в тот момент, ко-гда Сталин хотел убрать подальше от Берлина маршала Жукова, слишком попу-лярного и в Советском Союзе, и среди западных союзников.

В этот момент мы можем серьезно анализировать роль Гестапо-Мюллера, только помня о том, что происходило на передовых базах СССР в Германии, в особен-ности в берлинском районе Карлсхорст, где Абакумов, «куратор» Мюллера, в ту пору насаждал свою власть.

17.3. Абакумов берет немецкие дела в свои руки

Если у специальных подразделений НКВД были свои точные цели в момент вхождения в Берлин, то у подразделений, подчинявшихся Абакумову в СМЕРШ, тоже были свои цели. До настоящего времени историки пренебрегали этим ас-пектом, который, однако, имел большое значение в ситуации, сложившейся между Востоком и Западом, так как в тени советских войск — которыми коман-дует маршал Жуков — сразу же начинаются конфликты компетенций и различных точек зрения. У этих конфликтов будет одна жертва и другая, Александр Коротков.

Ведь у кого еще, кроме Короткова, были наилучшие возможности взять под свой контроль Мюллера, которого он действительно хорошо знал еще до 1939 года, со времен тайных переговоров между НКВД и его немецкими коллегами? Но как раз Абакумов, едва достигший тридцати шести лет, но уже генерал и в данный момент протеже самого Иосифа Сталина, считает, что с тех пор как он контролировал большую радиоигру Мюллера и Бормана, немецкие дела отныне являются его исключительной сферой компетенции. Он продемонстрировал это, обязав свой комитет устроить прием в Москве, когда туда прибыли Гуревич, Треппер и их немецкие компаньоны. Ни у служб Берии, ни у служб ГРУ не было права на возражение. Так же обстояло дело и в Берлине, где его уполномочен-ными представителями были генерал Николай Кузьмич Ковальчук и полковник Петр Максимович Фокин.

Буря назревает за высокой фигурой верховного комиссара СССР. Самообман на советской стороне, впрочем, достиг уже такого уровня, что Жуков, которого позже обвинят в излишнем любезничании с Западом, уверяет, что англичане и американцы сохраняют и поддерживают в состоянии готовности то, что оста-лось от немецких войск, чтобы напасть на СССР по какому-либо поводу.

В действительности такая позиция прививается всему разветвленному совет-скому аппарату в Берлине, и скрывает от наблюдателей интриги и разногласия победоносной армии, которую, однако, со всех сторон окружают организации, абсолютно не подчиненные ее законам. Только аналитический материал фран-цузской разведки DGER (сегодня DGSE) в феврале 1948 года особо отметил их существование. Этот документ позволяет понять ход последующих событий.

«Советники военной и гражданской администраций располагаются в берлин-ском районе Лихтенберг; разведывательные службы всех категорий размещены в Берлин-Карлсхорст. Там также располагаются подразделения МВД (министер-ства внутренних дел), госбезопасности и контрразведки (МГБ) которые в буду-щем поглотят кадры СМЕРШ; военной разведки (ГРУ); экономического шпиона-жа».

Там также и Лаврентий Берия, который, руководя преимущественно атомным шпионажем, охотится на немецких ученых, инженеров и техников со своей ко-мандой (Василий Алексеевич Махнев и будущий министр Авраамий Павлович Завенягин). Только Завенягин умеет договариваться с людьми Абакумова. По-тому что, как напишет позже Серго Берия, он — «ярый антисемит». Они тоже.

Наконец, в Берлине свирепствует организация, вышедшая из бывшего Комин-терна, которая из своих кабинетов в домах 15, 16, 72, 93 и 94 на улице Парк-штрассе объединяет и управляет уцелевшими с предвоенных лет структурами политического влияния и шпионажа, которые во время войны сбежали из всех уголков Европы в СССР, а теперь переброшены оттуда в зону советской оккупа-ции.

Это порождает много суеты и соперничества, тем более, что некоторые немцы на службе одних или других хорошо ощутили многообразие всех этих структур и, если они не являются прямыми советскими агентами, то играют на этом в своей манере и в свою пользу в Берлине и в пяти провинциях, из которых по-немногу создается Восточная Германия.