Но боевые действия пока не начались. Вот их и послали наблюдать. В одиночку. Честно сказать, нервирует это. И погибать не хочется, но не в этом дело, а в том, что не хочется отдать жизнь просто так.

— Командир! — голос штурмана звучал официально, совсем не так, как минуту назад. — Радар цель показывает. Скоростная, высотная, стартовала от Порт-Артура, движется в нашу сторону.

— Точно в нашу?

— Да не понять пока, далеко еще, — голос Егорыча казался слегка смущённым. — Текущая высота цели — пятнадцать семьсот, скорость — около четырёхсот семидесяти метров в секунду. Бред какой-то…

— Не бред, штурман, а новая ракета, похоже. Вряд ли её по нам выпустили. Прикинь, сколько им до японского флагмана по времени?

— Девять минут примерно! — доложил подчиненный после недолгой паузы.

— Знаешь что, я развернусь, пожалуй, а то, как бы воздушное прикрытие эскадры не занервничало. А ты проследи, чтобы камеры не прекращали съёмку. Сдаётся мне, сейчас будет что-то очень интересное!

Восемь минут прошли в молчании и редких служебных репликах.

— Кажется, промахнулись наши! — только и успел сказать штурман.

Действительно, ракета погрузилась в море примерно в сотне метров от авианосца, но затем…

— Чё-о-орт! — простонал Егорыч.

По глазам Лаухина ударила ослепительная вспышка, отразившаяся от редких облаков. Каково пришлось напарнику, он даже предположить не мог. Руки, казалось, сами довернули самолёт на курс удаления. Чуть позже подключившийся мозг одобрил. Что бы там ни случилось, от ЭТОГО надо постараться быть подальше.

Через несколько секунд Пётр осторожно посмотрел назад. Над океаном вспухало облако взрыва, похожее на гриб.

Санкт-Петербург, улица Миллионная, квартира Воронцовых, 11 сентября 1939 года, понедельник

— Ну что вы всё жалуетесь, Пётр Леонидович? — посмеиваясь, спрашивала его Наталья Дмитриевна Воронцова, хозяйка квартиры. — Награды полностью заслужены. Япония остановила свою экспансию, Германия тоже предложила «обсудить ситуацию». Китайские войска при нашей поддержке освободили Циндао. Даже Корея освобождена. Весь север и окрестности Сеула теперь управляются их императором. И всё это — благодаря вашим «изделиям». Мир замер, осознавая случившееся. Возможно, что Второй Мировой и вовсе не случится. Так что награда вами полностью заслужена [198] .

— Простите, но полностью заслуженным я полагаю только званием член-корреспондента. Но к чему ещё этот орден и баронский титул? Ну, пережиток же, коллеги смеяться будут, особенно англичане!

— Странно! — довольно прохладно заметила та. — Когда титулы лордов и пэров даёт британский король, они не смеются, а уважительно поздравляют.

Капица только смущенно закряхтел, не найдясь, что ответить.

— Но если вас это смущает, посмотрите на Джугашвили. Ему, социалисту и «народному трибуну», вообще присвоили титулы барона Константинопольского и графа Анадырьского. И ничего, смирился! Сохранение мира того стоит!

— Стоит! — согласился учёный.

А Воронцов закончил:

— Тем более, это не первый случай в истории. На груди шведского короля Карла XIV красовалась татуировка: «Смерть тиранам и королям!» Он тоже начинал свой пусть революционером.

Сингапурский транспортный узел, 7 июля 2031 года, понедельник, поздний вечер

Теория утверждает, что космический лифт должен начинаться на экваторе. Таковы требования орбитальной устойчивости, это более выгодно с точки зрения энергозатрат… Причин много. Вот только экономика учит, что лучше бы стартовать от уже существующего крупного транспортного узла.

Проектировщики сумели найти компромисс, сделав космическому лифту разветвление примерно в трёх тысячах километров над экватором. С той площадки три рукава идут к Сингапуру, Джакарте и Падангу. Грузы отправляются туда-сюда из всех трёх транспортных узлов, а вот пассажирский терминал построили только в Сингапуре.

— Ваше купе, проходите и присаживайтесь, пожалуйста! — предложил проводник семье Воронцовых на безупречном русском, компания старалась держать марку. — Простите за напоминание, но до выхода из стратосферы [199] мы просим вас не вставать со своих мест и не расстёгивать ремни безопасности.

Он окинул взглядом двух младших и пояснил:

— Это недолго, чуть больше семи минут. Потом вам будут предложены закуски и прохладительные напитки.

— Дядя проводник! — пискнула четырёхлетняя Светка, особенно напирая на недавно освоенную букву «р». — А мы в невесомость летим?

— Мы не летим, мы едем! — улыбнулся тот. — Как на обычном маглеве, просто вверх! Кстати, кнопка, меня Джорджем зовут.

— Дядя Джордж, а невесомость будет? А долго на орбиту ехать? — это вступил семилетний Артур.