В доме Вера с матерью, обе - с красными после слез глазами, собирали в сумку детские вещи.

– Зачем вы это?- пробормотал дед.

– Отпускаю Дашу на неделю в гости к отцу,- ответила Вера, а мать ее сказала:

– Сдурела!
– и зашмыгала своим бугристым носом.- Ты хоть ей скажи...

– А что я?.. У них своя жизнь.

Перед холодильником в раздумье стояла Даша, примеривала, куда пришлепнуть наклейку от жвачки.

– Деда, тут - гусята, а тут будут жуки, хорошо?

– Клей - хоть куда. Хочешь поехать с папой к тем деду с бабой?

– Мама говорит, у них есть теленок. И еще - коровка, и кот,- произнесла внучка тоном - что, конечно: хочу - и приклеила криво бумажку на холодильник.

– А у нас опять скала растет в огороде,- поделился дед заботою с внучкой.

– Где? Покажи!

Они пошли в огород. Даша тонкими гибкими пальчиками обхватила его мизинец, Дашины ножки в сандалиях и в носочках, с припухлостью у колен, мелькали из-под платья так быстро. Но нельзя было, как хотел дед, одним духом дойти до скалы: по ветвям яблони над головой прыгала птица - нужно было посмотреть, какая она и понаблюдать, нет ли у ней детишек; мотылек летал над травой, а возле тропинки, в лохматых виноградных корнях обнаружилась игрушка, которую прежде долго искали.

Скала на огороде оказалась не горою, как вообразила Даша, а самым обычным камнем - он выставлялся со дна ямки, вырытой дедом.

– Это скала, деда?

– Скала.

Они помолчали.

– Ты хоть не будешь плакать?- спросил внучку дед.

– Я не буду,- ответила внучка и, правда, не заплакала, когда вскоре уезжала на "жигуленке" с отцом и махала с заднего сиденья ручкой в окно: матери, бабушке, деду, всклокоченному собачонке Матросу, который с прогулки вовремя примчался к семье.

Автомобиль уехал, Вера с матерью ушли в дом, Матрос протрусил вдоль забора из металлических прутьев, постоял на углу, задрав ногу, и скрылся; дед присел на лавку у калитки, чтоб отдохнуть.

За противоположной обочиной начинался широченный винзаводовский виноградник.

Любопытно, какой у них урожай? Хотя, каким ему быть? Само собою, плохой. Здесь, на огороде и то - выродился сорт, ягоды измельчали, а прежде - на загляденье родились гроздья: летчики с аэродрома не зря облюбовали, где себе покупать. Все вообще делается хуже и хуже. Что поделать тут?!

– Извините, у вас комната не сдается?- услышал дед вежливый мужской голос и очнулся от своих мыслей.

Спрашивал с дороги длинный худой мужчина лет тридцати.

– Комната?- отозвался дед.- Вы - из каких краев? Сибиряк?

– Из Сибири.

– Я по акценту. Москвичи - те как-то - на "а", а сибирские - глухо, на "о".

Сибиряк поддернул на плече ремень спортивной сумки, которую нес, и подошел к деду.

– Значит, отдыхающий? Как бы это... "дикарь"?- уточнил дед.

Мужчина кивнул головой и подтвердил окающим баском:

– Только что прилетел. Собирался было - до города, на автобусе, да посоветовали сначала здесь жилье поискать.

– А надолго вы?

– На неделю.

– У хозяйки сейчас узнаем про комнату,- произнес дед, подымаясь на ноги и распахивая калитку,- Милости просим,- пригласил он.

– Мать, иди-ка! К нам гости! Иди сюда, ты ведь у нас - эксперт по жилью!

2.

Старуха торопливо вышла на веранду из дома, поздоровалась, заприговаривала, обрадованная возможному квартиранту:

– У нас хорошо, уютно; тихо тут - словно дача. Не то, что в городе, в такую жару. И море близко.

– Близко?

– Два шага!- хором ответили старик со старухой.

Они провели и показали гостю хибарку - дощатый домик, где в единственной комнатке впритык помещались три железные кровати, холодильник и тумбочка. По половику у окошка бегали черные муравьи.

– Это что у вас тут мураши снуют?- недовольным голосом спросил сибиряк.

– Они не кусачие эти, не помешают. Только почуют, что здесь люди - и деру,- заговорил дед.

– Не помешают ни за что эти, они завтра уйдут, их не будет,- убежденно заговорила старуха.

Сибиряк был в раздумье. Он подвинул на окне занавеску, посмотрел на куст розы перед хибаркой, снова пошел к двери и нарочно наступил повторно ногой там, где доски на полу прогибались.

– Сколько вы берете за такое жилье?

– Так, известно - везде одинаковая цена: восемьдесят пять рублей в сутки,- ответила старуха.

Гость хотел возразить. Старик опередил его:

– У других-то за такие деньги поселят-напихают как сельдей в бочку - а вы один здесь.