Пожав плечами, принялся спаивать деваху. А как трансляция завершилась, увел обсуждать фильм в постель. Там, намаявшись обсуждать, и уснули. Утром та вскочила ни свет ни заря и с видом, что страшно опаздывает, унеслась делать дела.

Зато выдала секретные сведения — трансляция будет идти из Капитолия штата Юта. Так себе тайна — оно же сразу будет видно. Впрочем, чтобы толпу не создавать, место действительно лучше бы держать в тайне. Мне так-то без разницы — чтобы видеть подписание лично, хватало таланта.

Так и не узнал, как ее зовут — вошла без бейджика, да и я свой сунул в комод. Зато Амелия стала восприниматься как-то серо, отдаленно.

Примерно к обеденному времени отель словно вымер — требования службы заставили сотрудников покинуть здание. Зато сервисная служба «Холидей Инн» получила заказ на грандиозный банкет — и начала его спешно готовить. Значит, действительно подписывают сегодня — верный признак.

Походив мимо сервируемых столов в кафе при отеле и осознав, что ни обычного завтрака, ни обеда не предвидится, сел прямо за длиннющий стол и начал кушать то, что приносили.

Официанты морщились, но молчали — бейджик-то я нацепил.

— Я тут власть, — буркнул, накладывая буженину на хлеб.

В дверях мелькнул мистер Хог — сунулся внутрь, разочарованно посмотрел и хотел было уйти, как заметил меня.

— Генри! — Обрадовался он мне, как родному. — А что, тут можно?..

— Нам можно все, — потыкал я в бейджик. — Присаживайтесь, мистер миллионер, и ни в чем себе не отказывайте.

— Миллионер — скажете тоже, — польщенно улыбнулся Фил и уселся по правую руку.

Стесняться он тоже не стал и притянул себе салатницу. Ложек на столе не было, зато в салатнице был черпак — им и хлебал.

— Я видел, у вас еще под вечер стал товар заканчиваться. Целый грузовик, говорите? Маловато оказалось, а?

— Кто же знал, — покаянно кивнул мистер Хог. — Знал бы — вез бы три, — прокомментировал он, впрочем, не сильно-то убиваясь.

И так доходов — по горло.

— Генри, вы пойдете в Капитолий или будете смотреть трансляцию?

— Останусь. Боюсь давки. А вы?

— Мне за товаром присматривать, — покачал Фил головой.

— А накиньте мне вашего салата на хлебушек, — попросил, глядя как тот орудует черпаком.

Эдак и мне ничего не достанется.

В общем, за полчаса мы изрядно объели непонятно какое правительство — хотя совсем скоро оно должно было остаться единым.

Из-за стола я выбрался сытым, довольным и, прихватив два яблока, пошел к себе.

Мистер Хог остался — пластал буженинку своим фирменным ножичком и довольно уплетал.

К слову, пытался у него его купить — инвентарный номер «три», между прочим — но Фил, посмеиваясь, называл несусветные цены. Поймал волну, поверил в задумку.

Да мне и не особо-то и было нужно — скорее, хотел приятное ему сделать. У меня своих ножей все еще целый грузовик…

Забрался к себе в номер и долго смотрел на город, который все-таки будет жить — иногда чертовски приятно оказаться неправым…

Трансляция началась ближе к семнадцати часам — солнце уже склонилось к горизонту — картинка от проекторов на экранах смотрелась весьма неплохо.

Грянул гимн — даже вставать не пришлось, уже словно прилип к бортику балкона. Исполняли женским голосом — а ничего так, душевно. В звук вплеталось тарахтение генератора внизу, но через какое-то время его и не замечаешь.

«Кто, интересно, поет?» — Присмотрелся я к экрану.

И чуть не навернулся вниз, когда рука, на которую оперся, дернулась от изумления.

Пела Амелия.

«Нормально девчонка развлекается», — невольно восхитился я, отпуская изрядный пласт тревог.

Все-таки чувствовал ответственность — и чувствовал вину. А она — молодец. Талант явно вернулся, раз позволяет себе реализовать очередное желание — не иначе, детскую мечту.

«Ну и пусть», — пожал я плечами. — «Хорошо получается».

На экране демонстрировали флаг и трех серьезных мужчин в деловых костюмах, приложивших руку к сердцу. Подстрочник под экраном любезно подсказал, что это главы трех разобщенных до этого момента правительств, пришедших подписать ключевое соглашение, которое снова сделает страну единой. Упоминались имена — тоже важное дело, люди-то без газет и ТВ толком никого не знали. Я — уж точно.

Кадр показал три тумбы с уложенными на них документами — то самое соглашение. Все готово, ручки — лежат, гимн — допевается, флаг — красиво развевается на ветру.