– Женя?

– Любаша…

Улыбка увяла на моих губах, как будто ее и не было.

– Что ты здесь делаешь?

– А у меня к тебе разговор. Выйдем на пару минут?

Что-то в том, как этот слизняк на меня смотрел, заставило сердце тревожно сжаться. Я нахмурилась, досадуя на то, что даже теперь, когда, казалось бы, он не имеет на меня абсолютно никакого влияния, я все равно тушевалась в его присутствии.

– Так что? – кивнул на дверь.

– У меня прием.

– Я тебя надолго не задержу.

– Даша, я на пару минут, – со вздохом обратилась к администратору и вслед за бывшим вышла в душные объятия большого города. От жары не спасали даже огромные старые-старые клены, нависающие с двух сторон.

– Говори, что у тебя ко мне.

– Так ведь чувства.

О чувствах таким голосом не говорили. Стало совсем неспокойно.

– Жень, мы ведь все уже обсудили? Зачем ты опять начинаешь? – остановилась я.

– Затем, что мы совершили глупость, разъехавшись.

– Я так не считаю. У меня уже давно другая жизнь. Другой мужчина.

– Еще скажи, что в телеграм-каналах пишут правду, – закатил глаза Женя.

– Я не знаю, что пишут в телеграм-каналах.

– Что Мамин сделал тебе предложение, – пользуясь моей растерянностью, Женя схватил меня за руку и поднес к лицу. – А колечка-то нет.

Я открыла рот, из которого рвались привычные оправдания. А потом подумала – какого черта? Кто он такой, чтобы я перед ним отчитывалась?!

– Тебя это не касается.

Я освободилась из его хватки, с силой дернув рукой, и, гордо вскинув голову, зашагала к ветеринарке. Благо мы не успели далеко отойти. Впрочем, я бы этого и не позволила.

– Ни черта у тебя с ним не будет! Поняла?!

– Забыла тебя спросить, – огрызнулась.

– Зря ты так говоришь с тем, у кого полно хоум-видео с твоим участием. Посмотрим, что скажут фанаты Мамина о его выборе, если то просочится в сеть.

Я заледенела еще на фразе «хоум-видео». А когда Женя стал угрожать это самое видео слить, лед внутри стал крошиться, раня острыми, словно бритва, гранями.

– Какое еще хоум-видео? – уточнила сипло. – Я не позволяла себя снимать.

– Ну, вот это и расскажешь Мамину, – заржал гиеной Женя, пятясь. Я смотрела на него, с трудом давя желание броситься следом. Глотая отчаянные мольбы не рушить мне жизнь. На месте держало лишь понимание, что мои усилия будут напрасны. Уж если этот червяк что задумал – его не отговорить. А доставлять удовольствие своим унижением… Нет. Нет! Гори ты в аду… Никогда больше.

Не помня себя, я вернулась в кабинет. Села, уставившись в окно. И просидела так, кажется, без движения, пока у меня в кармане не ожил телефон.

– Любаш, я подъехал.

– Иду.

Открыла шкаф, уставилась на свое отражение в висящем на стене зеркале. Оказывается, сама того не замечая, я тихо плакала.

– Что же мне делать? – спросила у растерянной девушки в зазеркалье. Как если бы не понимала ответа. Как если бы не он рвал из груди сердце, кроша и ломая ребра.

Как-то переоделась, собралась. Взяла сумочку. Олег поджидал меня, подперев машину, как герой мелодрамы, сжимая в руках огромный букет чайных роз. Я всхлипнула.

– Приве-е-ет. Это тебе. Исправляюсь.

Мне надо… Надо было сказать. Прямо сейчас, чтобы не длить агонию. Но я не могла выдавить из себя ни слова. Мамин же, из-за волнения не замечая, в каком я состоянии, распахнул передо мной дверь. Обошел капот и устроился рядом.

– И вот еще, Любава, ты выйдешь за меня?

До конца отыгрывая роль киношного сердцееда, Мамин жестом фокусника извлек из кармана заветную коробочку. В тишине необычайно громко щелкнул замочек. Я зачарованно уставилась на кольцо.

– Люб…

– Нет.

– Что?

– Не выйду. Я… не могу. Появились некоторые обстоятельства… – сбивчиво шептала я, хотя голос больше походил на воронье карканье.

– Какие еще обстоятельства? – сощурился Олег. Я снова попыталась с ним объясниться. Но меня душил такой безграничный стыд, что я просто шевелила губами, как рыба, не в силах сложить вырывающиеся изо рта звуки в слова, а слова – в предложения. – Люба, бля…н!

Я истерично всхлипнула.

– Тут ко мне приходил Женя…

– Только не говори, что хочешь вернуться к этому мудаку. – Олег моргнул, выдавая свою растерянность.

– Ты с ума сошел?! Нет, конечно! Я же… Мы же…

– Ты любишь меня. Это я помню. Тогда почему нет?

– Вскрылись некоторые обстоятельства, к-которые д-делают невозможным наш брак. Я бы сказала… они делают его абсолютно токсичным для тебя.

– Так, а теперь можно без этой псевдо-психологической чепухи? Русским по белому, Люба, можно?! Языком через рот.

– Не кричи на меня! М-мне и так плохо! Так плохо…