— Нужна! Если эта женщина… — я запнулась. Медленно выдохнула и постаралась успокоиться. — Кстати, а как Максим объяснил, кто я такая? Кем он меня представил?

— Интересный вопрос… — Тимур потер пальцами щетину на подбородке. — Какая связь?

— Вряд ли ты всех, кто опоздал на рейс, забираешь в свой самолет и отвозишь в Стамбул!

Он выдержал паузу в несколько секунд, пристально глядя на меня.

Слишком пристально. Под этим взглядом хотелось поежиться и признаться во всем. Даже в том, чего не было.

— Не всех, — ответил он наконец. — Максим сказал, что ты его хорошая, но безалаберная знакомая. И что он чувствует за тебя ответственность. Если тебе не помочь — ты пропадешь.

— Вот как… — выдохнула я. — Как интересно… Такая бестолковая девочка, да?

Это уязвило. Максим сам признал, что при всей моей безалаберности, расплата настигла меня только сейчас! До сих пор я всегда везде успевала. Бегом, ценой нервов — иногда чужих! — но успевала.

— Да. — Тимур сощурил темные глаза. — Поэтому мне и приходится тебя преследовать. Вдруг попадешь в неприятности.

— Я так и поняла, — фыркнула я, складывая руки на груди.

— Так и кто же ты ему?

Он спросил это без улыбки, настолько серьезным тоном, что я не успела придумать, что соврать и надо ли вообще врать.

— Бывшая жена.

Тимур замер.

Его ладонь крепко сжала перила ограждения.

Он медленно смерил меня взглядом — тем самым, из самолета. Очень пристальным, очень внимательным, очень измеряющим. Я бы не удивилась, что теперь он легко мог бы сказать, какого объема у меня бедра и какой размер лифчика я ношу.

— Вот как… — уронил он тяжело.

Захотелось набрать побольше воздуха в легкие. Кислорода в том, что уже был, явно не хватало. Но это было больно — так глубоко вдохнуть.

— Поэтому ты понимаешь, что все что произошло… — я снова попыталась вдохнуть поглубже, и снова не вышло. — …происходит между нами — странно!

— Ты даже не представляешь — насколько, — мрачно отозвался Тимур.

— Ты его начальник, а я… И он еще просил за меня, то есть, должен… — продолжала оправдываться я, пока не осознала, что он сказал: — Что? В смысле — «насколько»?

— Неважно! — он отмел мой вопрос резким взмахом руки. — У меня есть к тебе предложение, Агата.

— Что?.. Какое?

??????????????????????????Молчал Тимур недолго, но с каждым мгновением моя паника внутри разгоралась все сильнее, пока мне не показалось, что я сейчас закричу.

— Давай… — медленно сказал он, снова оглядывая меня с головы до ног, но так, будто знакомился заново. — Давай представим, что ты не знаешь, кто я. А я не знаю, кто ты. И мы незнакомцы, которые впервые встретились в этом круизе.

— Зачем?..

— Пойдем после ужина на дискотеку… — он продолжил, не ответив на вопрос. — Или послушать джаз? Ах, да, тебе не нравится джаз, в нем нет ритма. Тогда выйдем погулять с бокалами шампанского и случайно столкнемся в темноте. А дальше…

Он цокнул языком.

— И ты думаешь, я сразу запрыгну на тебя? Потому что ты такой неотразимый?

— Ну что ты… Мы же цивилизованные люди!

Что за чушь? Зачем мне играть в эту дурацкую игру, кто скажет?

Проще отказаться.

Но спустя час после ужина я в блестящем вечернем платье с разрезом до бедра иду по прогулочной палубе с бокалом шампанского в руке.

Пайетки переливаются волнами при каждом шаге, стеклярусная бахрома позвякивает легким хрустальным звоном.

На мне нет белья. Просто такое платье.

Ну, так совпало.

Тонкие каблуки туфель оставляют следы в ковролиновом покрытии палубы.

Я иду. И иду.

И иду.

Но почему-то ни с кем не сталкиваюсь.

Пока не прохожу всю палубу до самой кормы. Здесь шумно — слышен гудение моторов и плеск воды. И темно — подсветка осталась по боковым бортам.

…и кто-то вынимает у меня из руки бокал.

Кто-то обнимает за талию.

Кто-то открывает дверцу в ограждении с надписью «Вход воспрещен»

Кто-то утягивает меня за собой к спасательным шлюпкам, укрытым брезентом.

Кто-то задирает узкое платье, горячей ладонью властно скользит по коже, подхватывает под колено, вынуждая закинуть ногу на его бедро.

— Ну что, запрыгнешь на меня? — бархатно шепчет этот кто-то, и горячее дыхание касается того местечка на шее, где еще пульсирует след от его укуса. — Или мы цивилизованные люди?