— Да, только если он будет прятать тебя в кладовку на те двадцать три часа в сутках, когда он тебя не использует.

— Егор! — возмущаюсь, широко раскрыв глаза.

Но цыпочка опережает меня. Она бросает стакан с кока-колой, стоящий у окна, и его содержимое проливается на Егора, прежде чем окошко снова закрывается. Брызги попадают на меня, впитываясь в сиденье, я ёжусь от холода. Егор рычит.

— Серьёзно! — ноет он, стряхивая газировку с рук. — Какого хрена?

Я смеюсь, едва замечая, как Тимур поднимает меня и вытаскивает из этого беспорядка.

— Ты это заслужил, — говорю Егору, всё ещё смеясь.

Он стонет, вытаскивая из сумки салфетки, чтобы вытереться.

— Я просто пошутил.

— Ну, она мне нравится, — поддразниваю я.

Позади нас раздаётся гудок, Егор хмурится, тронувшись с места, вероятно, злясь, что не получил колу прямо сейчас.

Тимур вытирает мою руку салфеткой, я перестаю смеяться, осознав, что сижу у него на коленях. Смотрю на красное сиденье и вижу тёмную лужу колы, на которой сидела.

Он бросает влажную салфетку и берёт другую, прижимая её к моему бедру, чтобы впитать влагу с моих джинсов. У меня перехватывает дыхание, кладу свою руку на его, чтобы остановить.

— Я…

Он смотрит на меня. Вспоминаю, что в последний раз он был так близко, когда держал меня на капоте машины.

— Я… я в порядке, — уверяю его, промокая джинсы.

Он убирает руку, позволяя мне это сделать самостоятельно, и обхватывает мою талию, как ремень безопасности. Затем он возвращается к своёму телефону, держа его обеими руками вокруг меня.

— Я могу сесть обратно.

Пытаюсь отодвинуться от него. Но он останавливает меня, не отрывая глаз от телефона, и поглаживает сиденье, напоминая, что оно мокрое. Продолжая прокручивать страницу, он крепко держит руки на месте, и мой пульс учащается.

Пока мы едем домой, я чувствую только его. Егора нет в машине, музыки нет, и, несмотря на ветер, внутри грузовика становится жарко. В какой-то момент смотрю на него, он поднимает глаза и снова смотрит на меня. И тогда я понимаю, что ошибалась. Я у него на прицеле.

Алиса

— Нет! — кричу я, выворачивая ноги, прежде чем он успевает как следует схватить меня. Но я недостаточно быстра. Макс хватает меня за лодыжки, а я хватаюсь за прореху на коврике, чтобы удержаться, и пытаюсь освободиться от него.

Он дёргает меня, я кричу в гараже, не в силах сдержать смех.

Прошло почти два дня с того того эпизода на кухне. Мы работали, готовили, консервировали фрукты, заполнили кладовку запасами на зиму и даже запасли немного воды в бутылки, поскольку, как мне говорили, трубы часто замерзают.

Они заставили меня посмотреть весь первый сезон их шоу по каратэ, я приготовила несколько новых угощений для лошадей и кур, которые нашла на Pinterest. Егор смеялся надо мной, но животные были в восторге. Я целый час наблюдала, как они с удовольствием собирают замороженную кукурузу. Это было так мило!

— Давай, — резко говорит Макс, крепко сжимая меня. — Ты уже должна была это понять.

— Прошло уже два дня! Дай мне перерыв! — возражаю я, прекращая попытки пинать и бить, замахиваюсь обоими кулаками ему в лицо. Он пятится назад, но я зажимаю ему нос. Он отпускает меня, вскакиваю на ноги, готова сразиться с ним лицом к лицу. Он хватается за нос, его глаза слезятся.

— Ой, — хмыкает он.

Вчера Макс решил, что мне нужно немного больше воспитания, чем мальчикам, поскольку несколько дней назад я оказалась на озере наедине с Артёмом, он решил научить меня некоторым навыкам самообороны. Тимур ушёл на охоту, а Егор смотрит телевизор.

Макс всхлипнул и отряхнулся, поднимая руки, чтобы продолжить тренировку.

— Почему бы просто не дать мне пистолет? — спрашиваю я. — Разве не это ответ горца на все вопросы?

— Конечно, как только съешь тост с авокадо, — смеётся он.

Смеюсь, пихая его в грудь.

— Я такое не ем.

Чувствую его смешок, когда он разворачивает меня и захватывает в объятия.

— Что теперь будешь делать? — смеётся он, крепко обнимая меня, пока я извиваюсь. — Ну давай же. Что сделаешь?

Он колеблется лишь мгновение, прежде чем отпустить меня и впивается пальцами в мой живот, щекоча меня. Сворачиваюсь калачиком, пытаясь не рассмеяться, когда мы оба падаем на коврик, спиной падаю ему на грудь.

— Нет, нет, нет… — обнимаю себя, защищаясь от его натиска, извиваясь и смеясь. — Остановись!

Наконец он это делает и кладёт руки мне на талию. Опускаю голову ему на грудь, и мы оба пытаемся отдышаться.

— Я почти уверена, что вам всем придётся повсюду сопровождать меня, потому что это бесполезно, — говорю ему.