Впрочем, лимон, имбирь, мед, мяту и огуречный сок достать было несложно. Чуть сложнее добыть цветочную пыльцу фей, но для подручных Ангыра это оказалось не проблемой. Добавить немного магии при готовке, прошептать нужные заклинания и вуаля!

Эликсир был заключен в небольшой хрустальный флакон, украшенный витиеватыми узорами, словно вырезанными из самого воздуха. Капли жидкости внутри мерцали всеми цветами радуги, переливаясь и играя под светом люминисциентных ламп. Казалось, что сама природа вложила в него частичку своей магии.

Запах, исходивший от эликсира, сочетал в себе нотки свежей травы, утренней росы, цветочного нектара и едва уловимого аромата морской соли. Каждый вдох наполнял легкие прохладой и обещанием исцеления.

— Дай мне первой попробовать. Я уже пожила своё, а пикси ещё жить и жить. Вдруг ты отравишь, — тут же протянула руку Баба-Яга.

— А может быть всё-таки я? У меня и желудок крепче и… и голова меньше, а значит — болит больше! — возмутилась Чопля.

— Да и выпить за раз она не сможет, — поддержал я и протянул флакон Чопле.

Она присосалась к нему, как умирающий от жажды в пустыне может присосаться к ручейку в оазисе. Я видел, как она прямо расцветает на глазах. Понимающе кивнул. Сам был в подобной ситуации, поэтому знаю, как всё происходит.

При первом глотке жидкость растекается по телу мягким теплом, словно солнечные лучи на курорте. Она мгновенно проникает в каждую клеточку организма, разгоняя остатки усталости и тяжесть похмелья. Головная боль исчезает, как дым, а мутное сознание проясняется, развеивая хмарь и сумрак. Сознание наполняется ясностью и бодростью.

Тело становится легким, мышцы расслабленными, а душа — свободной и радостной. Магическая сила эликсира наполняет энергией и желанием жить полной жизнью. Мир вокруг сияет новыми красками, звуки становятся чище, а запахи — ярче.

— Ух, как будто заново родилась! — радостно оповестила Чопля, когда оторвалась от флакона.

— Да? Тогда с днём рождения тебя. Дай и мне родиться! — Баба-Яга за пару секунд опустошила флакон и удовлетворённо крякнула. — Я ещё перчик молодой добавляю, но в целом — неплохо! Теперь и пожевать можно! Где моя яичница с беконом?

— Марин, организуешь для вновь возродившися завтрак? — подмигнул я помощнице. — А то видишь, им сейчас белки и углеводы понадобились. Но совсем недавно блевать тянуло.

— Ой, не дави на больную мозоль, — хмыкнула Баба-Яга, и кивнула Марине. — Сиди, красавица, я сама. Тебе взять, болезная?

— Прихвати пару-тройку блинчиков, — пожала плечами пикси. — Ещё варенья две ложки. Сметаны не надо — я на диете.

Я хмыкнул, но удержался от комментирования. Не хватало ещё воплей за столом, что «я не жирная, это просто кость такая!»

Баба-Яга не стала вставать с места. Она щелкнула пальцами, и в нашу сторону со стороны выдачи поплыли две тарелки. Идущие навстречу существа, работающие в секретной лаборатории, шарахались от невозмутимо плывущих тарелок.

Вскоре они приземлились перед Бабой-Ягой и Чоплей.

— Без выхлебонов мы не можем, — заметил я.

— А зачем ещё нужна магия живицы, если ей не пользоваться? — резонно спросила Баба-Яга. — Мммм, как пахнет. Сейчас слюной захлебнусь.

Совсем недавно две умирающие «красотки» принялись уминать завтрак за обе щеки.

— Хорошее средство, — кивнула на них Марина. — Живительное…

— Ну да, у меня учитель был, тот в своё время немало времени потратил на изготовление подобного похмелятора. Зато потом мог не бояться упиваться вусмерть. Однако, один раз перестарался и не смог проснуться, — вздохнул я. — Так что излишняя самоуверенность до добра не доводит.

— Ой, да ладно тебе, не душни, — отмахнулась Чопля. — Подумаешь, две закадыки немного посидели. Это же для общего дела!

— Да, не просто же так! — кивнула Баба-Яга. — Для дела же. Может…

— Не может! — тут же оборвал я всяческие поползновения мыслей в ненужном направлении. — У нас только дело! И никак иначе! Баба-Яга, мы не для того тебя вызволяли, чтобы спаивать и потом отхаживать. Если ты думаешь по-другому, то придется тебя вернуть обратно!

— Ух, какие мы строгие! Прямо венка на лбу вздулась, — хихикнула Баба-Яга и посмотрела на Чоплю, приглашая ту присоединиться к веселью.

Я нахмурил брови. Чопля тут же подавила возникшую было улыбку и уткнулась в тарелку, как будто ничего важнее для неё сейчас не существовало.