Тут послышался волчий вой. Габриель дернулся, понимая, что его найдут достаточно быстро. Стать пищей хищников ему совсем не хотелось. В конце концов, он дорого продаст свою жизнь. Он попытался сесть, но понял, что это практически невозможно. Задохнувшись от боли и слабости, он упал обратно на камни, вспоминая сразу всех чертей и святых. Были сломаны ребра, и любое движение причиняло безумную боль. Вот почему ему было трудно дышать. Он набрал побольше воздуха, от чего на глазах выступили слезы. Вой приближался, а он лежал совершенно беспомощный и ждал своего незавидного конца, сжав рукой какую-то палку, слишком маленькую, чтобы прибить ею даже волчонка.

Снег прекратился, а утро принесло с собой густой туман. Он клубился, являя чудные образы, и приглушенно выл волком. Габриель смотрел на клубы тумана, как завороженный, в любой миг ожидая страшной смерти, чувствуя себя зверем, попавшим в капкан. Ему отчаянно хотелось жить.

Вот вой приблизился, и в тумане появились силуэты. Серые пасти, горящие глаза, уставившиеся на него, длинные мохнатые лапы. Он попытался отползти, но нога, застрявшая под валуном, не дала ему шевельнуться. Ужас обуял его, когда он понял, что час настал.

— Убирайтесь к дьяволу, твари! — прохрипел он, поднимаясь на руках несмотря на боль, — убирайтесь!

Казалось, волки послушались его. Они исчезли, как будто были плодом его воображения. Или они и были этим плодом? Когда логика мешается со страхом и не такое можно увидеть. Он перевел дух. Осталось вытащить ногу, чтобы получить возможность шевелиться.

Страшная боль, поразившая его, как всполох молнии, когда он попытался откатить камень, заставила его упасть на камни с громким стоном. Он был еще жив, но трепыхался, как куропатка, в ожидании охотника. Глаза застлала алая пелена, и сквозь нее ему вдруг явился прекрасный образ.

Из тумана, стелящегося по камням, выходила девушка невероятной красоты. На ней было алое платье расшитое черными нитями и какими-то блестками, похожими на сияющие капли воды. Белые волосы ее были распущены по плечам, удерживаемые одним только серебряным обручем с огромным сапфиром посередине. Черные глаза ее смотрели прямо на Габриеля, а вокруг девушки бежали, поднимая на нее морды, серые волки. Они будто вопрошали, что прикажет она сделать с путником, ожидающим смерти, и позволит ли помочь ему пересечь черту, что отделяет его от Рая.

Сердце его безумно забилось, мешая дышать. Он не знал, была она виденьем или откуда-то взялась на ночном перевале в окружении стаи волков. Образ ее был настолько прекрасен, что Габриель забыл о страхе и боли, и смотрел, смотрел, желая впитать в себя эту красоту. Тут девушка опустилась рядом с ним на колени, окинула его взглядом черных глаз, и немного коснулась рукой камня. Камень тут же подался, покатился, и с уханьем рухнул с обрыва куда-то вниз. Габриель попытался согнуть ногу, но не смог, ощутив только острую боль и пытаясь не застонать и не показать своей слабости перед незнакомкой.

У нее были длинные пальцы, которые прошлись по его груди, даря наслаждение. Если это и есть смерть, то он согласен на все. Если она сейчас протянет ему руку и уведет его в ад, он безропотно последует за ней. Боль исчезла, и он вдохнул полной грудью. Она провела рукой по его телу, коснулась ноги, нахмурилась. Ее ладонь поднялась в воздух, и туман будто сгустился вокруг нее.

— Подождите, — сказала она Габриелю, и голос ее серебром рассыпался в тумане.

Она легко поднялась, засияв в свете первых солнечных лучей. Потом туман сгустился вокруг всей ее фигуры, и девушка исчезла, будто ее и не было вовсе.

Габриель сел, пытаясь осознать, что произошло и отделить быль от выдумки. Голова кружилась, и он понимал, что образы, даже самые прекрасные, являются плодом его воображения. Когда ему удалось скинуть камень? Почему не болит грудь, что мешала дышать? Туман развеялся, и он увидел груды камней на дороге. Тут нельзя пройти человеку. Волк да, может пробежать по неустойчивым камням. Но на то ему и четыре лапы. Человек же неустойчивый и неуклюжий зверь. Девушка не могла пройти через завалы. Как, впрочем, не сможет и он сам, учитывая раненую ногу, и поломанные ребра.

Но вот послышался цокот копыт. Большой белый конь стоял перед ним, и на спине его восседала прекрасная всадница.

— Вам придется ехать со мной, — проговорила она, подводя коня как можно ближе, — тут я не смогу вам помочь.

Габриель кивнул, готовый ехать с ней на край земли. Он терялся между сном и явью, но ему не хотелось просыпаться. Ловкие руки красавицы помогли ему подняться, а дыхание ее обожгло его лицо. Он вспыхнул, схватился за гриву коня, старясь не вставать на раненую ногу. Каким-то чудом оказавшись на спине животного, он сел в седло, и девушка села перед ним, взяв повод. Легко стукнув ладонью по шее лошади, она позволила Габриелю обнять себя за талию, и голова его склонилась ей на плечо. Конь пошел, будто полетел, и снова сгустившийся туман делал бесшумным стук его копыт, будто они и правда летели в облаках. Вот они перешли на галоп, и теперь он крепче сжал талию незнакомки. Ему казалось, что дорога и горы где-то далеко внизу, а впереди он увидел высокие острые башни замка. Конь держал путь туда, в замок, и вот уже они въезжают в высокие ворота, а за ними опускается железная решетка.