Первая линия убрала всего пару сотен римских воинов, пока те научились преодолевать препятствие. Маловато убитых, но и раненые уже не воины, вторая линия тоже лишила Рим пары сотен бойцов. И всё же пять когорт добралось до самой деревни. Вот тут в дело вступили дротики. Выпущенные залпом, они нанесли серьёзный урон врагу. А залпы повторялись не раз и до рва добралось не больше трёх когорт. Сзади ковыляли те, кто с трудом мог передвигаться, и тут полетели брёвна с ручками.

Кинувшись в атаку, римляне собрались у рва, но тут в битву вступили камни, которые люди метали с помощью качелей. Строй римлян рассыпался, и тут особо нетерпеливые начали прыгать с качелей в битву. Это было плохо, но желание отомстить пересилило здравый смысл. Впрочем, в рукопашной здравый смысл только вредит, тут всё решает ловкость, ярость и удача. А морально римляне давно не чувствовали себя комфортно.

Вскоре все боеспособные мужчины ввязались в битву, и исход её был предрешён. Центуриона сбил с коня вождь, чем потом гордился несказанно. Антона чествовали, но сначала отловили все римлян до которых смогли дотянуться. Он потребовал. Чтобы их не казнили, пригодятся в качестве рабочей силы. Тем более, что достаточно мужчин погибло в рукопашной, а эти пригодятся в хозяйстве.

Вот так и получилась деревня отчасти германская, отчасти славянская, а отчасти и римская. Антон так и прожил тут до старости, обзаведясь женой и детьми. А потом он стал вождём, когда умер прежний. Вот тут мужчины ворчали почти постоянно, поскольку он начал строить небольшую крепость, настоящую, каменную. Зато потом она отразила не только римлян, но и сослужила службу во времена варварских королевств, а потом стала настоящим городом, только это уже история, которой Антон не увидел, а его потомки даже стали дворянами и долго правили в этом городе.

Глава 37. Брат Ираклий

Разбойники поджидали людей, отправившихся в паломническое путешествие к святым местам. Они шли к порту, откуда отплывали корабли к Святой Земле.

— А деньги у них есть? — новенький в шайке первый раз участвует в таком нападении.

— Ты думаешь, они даром путешествуют? В дороге надо есть и пить, да и на корабль даром никого не пустят. Это обратно они пойдут почти нищими, а пока кошельки ещё достаточно полны звонкой монетой.

Главарь разбойничьей шайки давно занимается этим промыслом. Место выбрано удачное, тут главное, чтобы с людьми не оказалось рыцарей, но шпион доложил, что идут одни, да ещё с ними какой-то монах. Убивать монаха не хотелось, но вот их лучник готов застрелить родную мать, если это принесёт много денег.

Вскоре показалась и процессия паломников, сулившая хороший доход. Полтора десятка кошельков совсем не лишние в трудной жизни разбойника. Можно наконец-то хорошенько поесть и выпить, возможно, купить на зиму тёплый плащ или даже меховой жилет. Надоело спать в лесу и прятаться от непогоды под деревьями.

— Всем приготовиться, — тихо сказал главарь, но разбойники передали по цепочке приказ.

Впереди шагал монах с посохом. Длинная чёрная сутана, крест на посохе, только на голове странная коническая шляпа. Мало ли, в дорогу можно взять что угодно. Паломников никто не трогает чтобы не прогневить бога, но только не разбойники. Лучник прицелился в монаха и спустил тетиву. Стрела полетела, но монах наклонил голову и, скользнув по шляпе, она улетела в сторону.

— Ах ты…! — вспыхнул лучник и вложил вторую стрелу.

Но монах просто поймал её рукой и отбросил в сторону. Теперь он приготовился к сражению, а это никак не входило в планы разбойников. Они выскочили с диким свистом и кинулись на паломников.

— Станьте за мной! — скомандовал монах, потянув крест с посоха.

Это оказались ножны для острого лезвия, а в руках у него оказалось короткое копьё. Дальнейшее плохо уложилось в головах тех разбойников, кому повезло уцелеть. Монах вертелся как чёрт, поражая одного за другим. Его копьё не знало промаха, а нанести ему рану не удалось никому. Положив так половину шайки, он обратил остальных в бегство, но преследовать не стал. Собрав у убитых оружие и почти пустые кошельки, он тщательно вытер лезвие и сверху надел ножны в виде креста.

— Берите всё, что вам нужно, а потом помолимся о спасении их душ, — Сообщил он паломникам.

Те принялись обыскивать убитых, иногда забирая еду, мелочь в поясах, если не было кошельков, а некоторые и обувь сняли. Их уложили рядом, и монах затянул заупокойную. Паломники хором повторяли, уже не удивляясь некоторым отклонениям от привычного текста. Монах пристал к их компании на постоялом дворе, назвавшись странствующим монахом из далёкой страны на востоке.

— Стоит ли нам похоронить их по христианскому обычаю? — Спросил седой старик, явно совершавший паломничество перед смертью.

— Как пожелаете, но нападать на меня равносильно самоубийству.

Монах отошёл в сторону, предоставив людям самим решать. Всё-таки хотелось похоронить этих людей, но у них даже мотыги нет, не копать же могилы руками.

— Нам нечем рыть могилы, это большой грех? — как их волнуют грехи, на самом деле весь грех лежит на разбойниках.

— Заплатим крестьянам, чтобы они похоронили, недалеко есть деревня, — ответил монах.

Он не первый раз ходит этой дорогой и ждал встречи с разбойниками. А началось это тогда, когда молодой парень, едва окончивший мединститут, попал в густой туман. Стало темно, как в сумерках, а в тумане скрипело и стонало что-то невероятное. Когда туман рассеялся, он оказался в каком-то странном лесу, таких нет в Подмосковье.