— Я ничего не сказала ему, — Мария твердо смотрела Ролану прямо в глаза, — он слишком несчастен, чтобы узнать еще и о предательстве. Но поверьте мне, если...

Ролан взял ее руку и поднес к губам, одновременно смотря прямо на нее. Этот прием всегда действовал на женщин. И Мария тоже не отобрала руку. Она смешалась, вспыхнула, и опустила глаза.

— Я хорошо знаю вас, Сен-Клер, — сказала она, — и эти взгляды ваши тоже, — она все же отняла руку, отступила на шаг, — не думайте, что я не припасла для вас сюрприза.

— Не сомневаюсь, мадемуазель.

— Пути наши уже не пересекутся, — Мария помолчала, потом продолжала, смотря куда-то вдаль, — когда во главе государства стоят несчастные люди, все вокруг будут несчастны. Вы же не менее несчастны, чем Луи, и Савуар будет несчастен, так как не умеет быть счастливым.

— Мы сделаем все, чтобы Луи был счастлив, — усмехнулся Ролан.

Мария вспыхнула.

— Вы умеете утешить, граф де Сен-Клер. Но вы не дослушали меня. Я очень хочу, чтобы Луи обрел если не счастье, то равновесие. И поэтому я позволяю вам остаться рядом с ним. Но за все есть плата. И ваша плата вот в этом конверте.

Мария достала из-за корсажа белый конверт и протянула Ролану. В этот момент послышались шаги, Мария юркнула в маленькую дверцу в другом конце комнаты, а он быстро спрятал письмо в карман.

В дверях появился Луи, белый, как воротник его рубахи.

— Идем, — сказал он.

Ролан последовал за ним.

Они вышли во двор, и слуга подвел лошадей. Луи взял повод, помедлил, стараясь успокоиться. Губы его дрогнули, и он посмотрел на Ролана.

— Она отказала мне. Отказалась ехать ко двору со мной. Она не хочет нарушать заповеди, — Луи провел рукой по шее коня, потом отвернулся, и стоял так, перебирая гриву.

Ролан помолчал.

— Марию тоже можно понять, — сказал он через некоторое время, — она мечтала стать королевой, и не согласится на роль фаворитки. Это унизительно.

Луи вскочил в седло, Ролан последовал его примеру. Началась гонка обратно в Блуа. Ролан, ехавший позади Луи, обернулся на дом, и увидел, как колыхнулась занавеска на втором этаже. Несостоявшаяся королева смотрела в след своему королю.

Когда они вернулись, праздник уже подошел к концу, и молодая королева, нервно покусывая локон, ходила из угла в угол в своей роскошной комнате, пытаясь угадать, куда же подевался ее супруг, до этого не пропустивший ни одной ночи.

Измена? Так быстро? Луи появился под утро, весь в пыли и пене, и никто не знал, где он был. В этот день он отвернулся от нее и затих, хотя королева чувствовала, как подрагивают его плечи. И только через несколько дней слухи о прибытии Марии Манчини в Блуа долетели до королевы. Маленькая светловолосая женщина не находила себе места от ревности. Но поделать с этим ничего не могла. Она была слишком мягка, чтобы устраивать сцены своему красавцу-супругу. Она боялась отпугнуть его, только-только начавшего привязываться к ней. Тереза промолчала, на следующую ночь как ни в чем ни бывало принимая его. И он тоже делал вид, что все в порядке. Хотя все было в полном хаосе.

...

"Дорогая моя Леда,

Пишу тебе сегодня просто для того, чтобы выговориться. Мы не виделись три дня, а я уже скучаю. Скучаю по твоим мудрым словам, ведь только ты способна утешить меня, по твоему мудрому молчанию, когда ты единственная, кто может столько слушать меня и не утомиться.

Конечно же речь пойдет об Одиссее. Я видела его сегодня, с очередной пассией. Он выбирает красивых женщин, и мне грустно от того, что он не считает красивой меня. Или нет, не так. Он не считает желанной меня. Я столько времени провела, созерцая его с его любовницами, что даже перестала ревновать. Честное слово, я привыкла к тому, что вокруг него крутятся женщины одна красивее другой. Я не хочу быть в их числе. Я решила, что он недоступен для меня и от этого мне стало легче. Если думать о нем, даже сохраняя какую-то надежду, если думать, что он недоступен, то, вполне возможно, через какое-то время я сумею его разлюбить. Ты же знаешь, я не воспринимаю чужих мужчин, как мужчин. Вот и он тоже станет для меня таким чужим мужчиной, женатым сразу на десятке прекрасных дам. Но все же я не могу не признать, что юная Афродита хороша, как сама любовь. И, возможно, ему нравится ее типаж больше, чем могла бы понравиться я.

Ты говоришь, что я должна вести себя с ним менее сдержанно, приоткрыть ему завесу своих чувств, дать небольшую надежду, играть и кокетничать. Я не умею этого, Леда. Я сразу же провалюсь. Я уже пыталась и потерпела фиаско. Либо я выложу ему все и останусь полностью беззащитна перед ним, перед его насмешкой и его умением манипулировать такими дурочками, как я, либо выстрелю в упор. Иногда я не только люблю его, но и ненавижу. Я не могла найти менее достойного человека, чтобы полюбить его. В Париже достаточно красивых и достойных молодых людей, которые будут счастливы пасть к моим ногам. Но я выбрала единственного, кого презираю, и чуть ли не единственного, кто не любит меня.

Вчера я, вдоволь насмотревшись на его милования с Афродитой, отправилась к себе и долго писала ему письмо. Просто чтобы выразить все, что я думаю о нем. О его поведении. О том, что он за человек. И о том, что я все равно люблю его. Боже, за что же мне это? Я столько времени хотела влюбить его в себя, что сама влюбилась в него! Когда я вижу его, все сжимается внутри. От тоски, от неразделенного чувства. От безысходности. Ну что поделать, вот таков человек. Будь он другим, возможно, я бы его и не полюбила.