Размышляя о положении Дианы и возможных ходах, Ролан пришел к выводу, что никакие прямые методы не позволят ему вызволить Диану из лап доминиканцев. Обвинение, которое в сердцах кинул влюбленный герцог Гренада, было слишком серьезным. Выдав ее за самозванку, герцог отрезал все пути назад. Никто никогда не слышал о дочери герцога де Бурбон дАжени, ибо он исчез много лет назад, сразу после фронды, и дочь его родилась на Кубе, где он жил если не тайно, то без особой огласки. Да и даже предположив, что запрос будет отправлен вице-королю, доказать, что самозванка, сидящая в тюрьме монастыря святого Доминика по обвинению в колдовстве, и есть эта самая Диана дАжени практически невозможно. Всем было известно, что герцог де Бурбон отбыл в сторону Бордо, поэтому вряд ли его дочь могла вдруг оказаться в самом сердце Испании.

Бродя утром вокруг монастыря, Ролан решил, что есть только один путь. Возможно, он слишком опасен. Возможно — безрассуден. А кто-то бы сказал, что план его — глупое рыцарство и ланселотство. Но другого плана у него не было, поэтому он вернулся в гостиницу и поделился своим планом с Морисом. Тот принялся его отговаривать, даже умолял, стоя на коленях, отказаться от безумной затеи, но Ролан только посмеялся над ним.

— Иди на рынок и купи одежду себе и донье Диане. Мне не показывай. Путь, которым ты доставишь донью Диану во Францию, я так же знать не должен.

— Господин, я даже не знаю, в какой стороне эта Франция! — воскликнул Морис, но Ролан был непреклонен. Пока Морис был на базаре, он раздобыл карту и долго пытался втолковать Морису, что это такое и как этим пользоваться. Потом плюнул и просто на словах обрисовал все возможные пути.

Морису пришлось смириться с безрассудством своего господина, который смотрел на него с усмешкой и от всех разумных возражений просто отмахивался. Они вернулись обратно к монастырю, и долго ходили вокруг да около.

Изучая все входы и выходы монастыря св.Доминика Ролан и Морис выяснили наличие в монастыре определенной касты братьев-молчальников. Эти братья отличались особым религиозным рвением. Они носили черную повязку на руке в знак принятия обета, и при входе в монастырь никто не мог их остановить. Ролан расценил это как великое везение. Вечером они выследили одного из братьев, оглушили ударом по голове, сняли с него одежды, а самого связали и заперли в шкафу в своей комнате. Морис должен был выпустить его в тот день, когда они с Дианой будут покидать Толедо.

— Если не забуду, — усмехнулся Морис.

Надо признать, что монах воспринял свое пленение совершенно спокойно. Он только смотрел на Ролана со смесью жалости и презрения, но ни слова не сорвалось с его губ.

Надев его одежды, Ролан подошел к зеркалу. На него смотрел монах-доминиканец в бело-черных одеждах, с длинными четками черного дерева у пояса, с черным капюшоном, почти полностью закрывающим лицо. И черной повязкой на руке. Брат-молчальник. Сердце бухнуло в живот от мысли, что сегодня на закате он будет уже там. В монастыре.

— Морис, — он обернулся к слуге, который тоже разглядывал его со смесью страха и любопытства, — ты готов? Повтори все, что ты должен делать.

Морис кивнул на кровать, на которой были разбросаны и прикрыты покрывалом, чтобы Ролан не видел, купленные им одежды.

— Я жду донью Диану здесь. Мы переодеваемся и идем туда, куда я решу ее вести. Я справлюсь, господин. Вы можете рассчитывать на меня.

Ролан кивнул.

— Я даю вам десять дней. Постарайтесь за это время добраться до границы.

— Но вы можете обратиться к французскому послу. Вас он точно узнает, — сказал Морис.

— Я так и сделаю. Через десять дней. Когда Диана будет во Франции. Пусть ищут ее по всей стране, а не досматривают всех девушек до 20 лет на севере. Скорее всего, Диану будут искать в портах, откуда можно добраться до Кубы. И, если они не узнают, кто я, то про Францию речь вряд ли пойдет. Так что ваш путь свободен.

Он накинул капюшон. Снова взглянул на себя в зеркало. Положил в суму сандалии для Дианы – сандалии с высокой подошвой, которые увеличивали бы ее рост до роста низкого мужчины, черный парик. По его расчетам он должен был найти ее за ночь, а утром она выйдет из монастыря. А он останется.

...

Вся операция прошла на удивление легко. Ролан накинул на голову черный капюшон и без всяких препятствий оказался в монастыре на закате дня. Всю ночь он пролежал за мешками с зерном в кладовой, в которую вела дверь из кухни. И ни секунды не мог уснуть, хоть и понимал, что должен действовать наверняка и ему потребуются силы.

Как только забрезжил рассвет, Ролан выбрался из своего убежища, но не пошел в церковь, куда уже спешили братья. Вместо того, чтобы присутствовать на мессе, он спустился в подземелье.