— А давай спросим, как ее зовут? — попросила Анджела, проследив взгляд матери.

— Давай.

Леди Эстер достала монетку, целый су, и подошла к девочке, держа за руку свою дочь.

Девочка вскинула на нее синие глаза и улыбнулась. Улыбнулась так, что сердце леди Эстер дрогнуло от сострадания.

Она протянула монетку.

— Спасибо, миледи, — девочка поднялась и сделала книксен.

Сдержанная, скромная, она держала себя так, будто была королевской дочерью, а не нищенкой. С такими манерами не стыдно предстать и в высшем свете.

— Как тебя зовут, дитя? — спросила леди Эстер, а Анджела спряталась за ее спину.

— Элли, миледи.

— А фамилия?

Девочка сделала неопределенный жест.

— Не знаю. Наверно у меня нет фамилии. Просто Элли.

— Хочешь пойти с нами? — вдруг заговорила Анджела, и леди Эстер поразилась, как ее скромная и стеснительная дочь посмела сказать слово чужому человеку, — мы идем в кондитерскую. Там такие вкусные пирожные!

Элли посмотрела на свое платье.

— Не переживай, никто не выгонит тебя, — проговорила леди Эстер, — если ты придешь с нами.

Элли улыбнулась, и улыбка ее осветила лицо солнечным лучиком.

— Спасибо. Я давно не ела пирожных.

Тут Анджела протянула девочке руку, и они пошли вперед, перед леди Эстер, о чем-то весело беседуя. Леди Эстер поражалась тому, как легко Анджела доверилась нищенке. Анджела, которая пряталась от своих многочисленных кузенов и кузин, которых знала с рождения, которая сторонилась людей, и боялась собак… Она шла впереди, и радостно что-то рассказывала совершенно незнакомой девочке. Элли.

Вот бы у Анджелы была такая сестра, думала леди Эстер, следуя за девочками, они бы играли вместе. Анджела не сидела бы одна, и не превратилась бы в маленькую взрослую к десяти годам.

В кондитерской леди Эстер еще раз убедилась, что Элли отлично умеет себя вести. Она снова была вежлива, ела правильно, легко управлялась с приборами, и разбиралась в самих пирожных. У нее были любимые — с вишневым кремом. Будь она и правда нищенкой, то вид кондитерской привел бы ее в полный восторг, и она бы впервые пробовала пирожные, облизывая ложку и вытирая рот рукавом.

Кто же ты такая… Леди Эстер рассматривала хорошенькое личико Элли. И как оказалась на церковной ступеньке?

…

— Мама, я хочу, чтобы Элли жила у нас, — Анджела сидела в постели и собиралась заснуть. За окном стояла ночь, и леди Эстер пришла пожелать ей спокойной ночи.

От просьбы дочери она растерялась.

— У нас? Но… в качестве кого?

— В качестве моей сестры, — сказала Анджела, — скажи папе, что теперь у вас две дочери.

Она легла на подушку и радостно улыбалась. Личико ее, круглое, с большими глазами, с завитками светлых волос, казалось леди Эстер ликом ангела.

— Я не думаю, что папа согласится.

Но папа легко согласился.

— Анджеле скучно в детской одной, — сказал сэр Майкл и погладил дочь по волосам, — пусть играет с девочкой. В конце концов, ты сама говоришь, что девочка хорошая и воспитанная. А я попробую про нее что-нибудь узнать.

Выяснить что-либо про Элли сэру Майклу не удалось. Когда же девочку привели в дом, он долго ее рассматривал, потом задавал ей вопросы, на которые Элли не ответила. Она говорила только о своей жизни на улице, о том, что священник разрешает ночевать ей в домике при церкви, и что она помогает убирать храм. Священник так же не знал, откуда девочка взялась. Она пришла в один прекрасный день, сказав, что идет уже много дней, и попросила дать ей работу и ночлег. Так и прижилась.

— Она так красиво улыбается, давайте назовем ее Элли Лайт, — усмехнулся сэр Майкл, и с тех пор тема Элли для него была закрыта. Он безоговорочно включил ее в список расходов, что означало, что девочка принята в семью бывшего губернатора Ямайки, жившего на покое с семьей в портовом городе Ливерпуле.

Элли легко вошла в семью, быстро став незаменимой. Анджела была без нее, как без рук. Если Элли не было рядом, она впадала в истерику, и теперь у леди Эстер было действительно две дочери. Элли Лайт шили одежду, как у Анджелы, чтобы девочки могли вместе гулять в парке. Элли возили на те же праздники, что и Анджелу, потому что Анджела отказывалась ехать одна.

Как раньше они жили без Элли? Девочка внесла радость в жизнь семьи. Она умела все — играть на фортепиано, говорить по-французски, петь, декламировать стихи и вышивать крестиком и гладью. Она играла с Анджелой, она помогала ей учиться, она развлекала ее, если Анджеле становилось грустно. И только одно угнетало леди Эстер, души не чаявшей в Элли. Кем была эта девочка? На все вопросы она отвечала: не помню. Но леди Эстер знала, что девочка помнит все.

Элли любила ходить в гавань и смотреть на корабли. Она ходила туда два раза в неделю, и обязательно в воскресенье. Если леди Эстер не соглашалась везти ее в карете, девочка переодевалась в серое старое платье и шла сама, и никто не мог ее удержать. Поездки в гавань стали в семействе Хемилтон стали так же постоянны, как и походы к службе. Из церкви все ехали посмотреть на корабли и море, и Элли стояла, глядя на волны, будто ждала кого-то.