— Языкаст, — усмехаюсь я. Теперь понятно, почему он общего языка со своим мастером не нашёл. Как ещё тот его целых три года терпел. Понять бы ещё; эта дерзость от недостатка ума или он, и впрямь, талантливый мастер и цену себе знает. — Твоя работа? — киваю на мушкет.

— Моя, ваше величество.

— Ну, что же, проверим. Докажешь, что ты мастер, возьму тебя к себе на службу. А для начала сделаешь мне точно такой же мушкет. Ступай.

— Сначала мы должны договорится о жаловании, мой король.

Мда. Забыл я, что передо мной иностранец стоит. Местные то сразу выполнять руководящие указания бегут. Чем царь-батюшка потом вознаградит, то и ладно.

— И чего ты хочешь?

— Дворянство, двести пистолей в год и беспошлинная торговля моими изделиями.

— Двести пистолей — это где-то рублей триста получается, — быстренько пересчитал я в уме заявленную сумму. — А не многовато будет? У нас окольничие такой годовой оклад имеют. Нет, так не пойдёт, — покачал я головой. — Значит, так. Дворянство, жалованье по первой статье как знатные иноземцы на русской службе получают: 50 рублей в год и 800 четей земли с с сотней крестьян на ней. Торговля беспошлинная, но торговать ты только со мной будешь. Ценой не обижу. И всё, — прихлопнул я рукой по подлокотнику, на корню пресекая возражения. И так условия для простого подмастерья сказочные. Пусть попробует себе что-то подобное в другой стране вытребовать. — Не нравится, можешь обратно к себе во Францию плыть. Там тебя ждут. Бажен, проводи заморского гостя да на ночлег устрой. А завтра отведи его к воеводе. Я Барятинскому указание дам; всем что нужно для работы, обеспечит.

Проводил взглядом бретонца, тяжело вздохнул. Как же медленно всё. Даже если этот Жан, и вправду, настоящим мастером окажется и сможет точно такой же кремнёвый замок сделать; дальше что? Станет у меня два таких мушкета. А мне их десять тысяч нужно. И желательно половину не мушкетов, а значительно более лёгких фузей. Вот только для этого заводы строить нужно. Так что это всё дело будущего; перевооружение моей армии на годы растянется. А, пока, будем использовать то, что на данный момент имеем.

— Что до тебя, Афонька, — повернулся я к Власьеву. — Собирайся опять в дорогу. К шведскому королю поедешь. Предложишь ему тайный союз против Сигизмунда. Он в Курляндии пусть продолжают с поляками биться, а мы, как только самозванца, что сюда польским королём был послан, одолеем, к нему на помощь придём. И, главное, если Карл здесь нам свою помощь предложит, скажешь, что, мол, у государя и без того войско сильное. И года не пройдёт, как всех ворогов, что в его земли пришли, разобьёт.

— Как повелишь, государь, — поклонился мне дьяк.

— Удержишь шведов от вторжения на Русь до тех пор, пока я на московском троне твёрдо не сяду, вновь во главе Посольского приказа встанешь.

— Все силы на то положу, царь-батюшка.

Ну, вот. Ещё одно дело в надёжные руки передал. Власьев — дипломат опытный, а тут ещё у него и личный интерес появился. Так что стараться будет не за страх, а за совесть. А мне к отцу Феофилу заехать нужно. И так уже второй день как в Ярославле, а владыку не навестил. Нельзя так. Тут такое невнимание за опалу принять могут.

У владыки задержался до вечера. Обсудили созыв нового церковного собора после взятия мной Москвы, лишение сана ростовского митрополита с Филарета, предание анафеме самозванца, поговорили о грядущем урожае картофеля и брюквы (большая часть прошлогоднего урожая пошла на семена и была посажена на государственных и монастырских землях), поужинали вместе с подъехавшим по такому случаю на архиерейским двор князем Барятинским.

Обратно я вернулся уже в сумерках, мечтая поскорее лечь спать. Не дошёл.

— Государь, — согнулся в поклоне дворецкий. — К тебе гонец из Москвы прискакал.

— Где, Никитка?

По заведённому мною обычаю теперь вся корреспонденция шла через секретаря и он, разобрав её, уже докладывал мне.

— В кабинете твоё величество ожидает. Велел передать, что новости хоть и не срочные, но важные.

Это что же такого важного мне Грязной мог написать? Неужто сработала моя задумка и мне Скопина-Шуйского с его троюродным дядей поссорить удалось?

Предателя, что служил Шуйским, я выявил ещё зимой, сообщив одному из двух оставшихся подозреваемых, о своём намерении излётом захватить Рязань. И возросшая активность Прокопия Ляпунова начавшего укреплять город и стягивать к нему войска, мои подозрения подтвердили.

Севастьян Шило.

Вот чего спрашивается человеку не хватало? Из простого подмастерья в дети дворяне и воеводы вывел! Как т?!

Позже, чтобы моего «шпиона» не заподозрили в дезинформации, я громогласно сообщил, что вот хотел мол, пойти на Рязань да в последний момент передумал. И потом ещё пару раз скармливал Шило менее значительные сведения о своих действиях. Укреплял к нему доверие «в верхах», так сказать.

И вот, после того, как ЛжеДмитрий подошёл к Москве, укрепившись в Тушино, нужный момент настал. Отправляясь в поход на Лисовского, я по секрету похвалился своему «верному слуге», что дела Васьки Шуйского совсем плохи, раз уж его родственник, князь Скопин-Шуйский на мою сторону собирается перейти.