— Сколько с князем воинских людишек прискакало?

— Трое всего, господин.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул воевода. — Ты Алёшка, собери людей поболее да к усадьбе воеводы их веди. Покличу, сразу в дом врывайтесь. Понял ли?

— Понял, Прокопий Петрович.

— То-то!

Дмитрий Шуйский был пьян. Когда Ляпунов вошёл в повалушу, бывший всесильный боярин как раз, допивал очередной кубок, жадно глотая заморское вино.

— Прокопий Петрович! — обрадовался появлению Ляпунова хозяин. Булгаков был явно растерян, не зная как себя вести с именитым, но очень неудобным гостем. Теперь можно было переложить решение проблемы на плечи второго воеводы.

— А, явился, Прокопий, — не ответив на приветствие, поднял голову над столом Шуйский. — Я уже думал, не дождёмся тебя.

— Отчего же не дождаться, князь? — деланно удивился Ляпунов. — Я только из Пронска вернулся и сразу сюда прискакал.

— Прискакал, — Дмитрия слегка качнуло. — Ты бы лучше, когда Федька к Москве пришёл, прискакал! Все вы только смотрели да ждали, чем дело обернётся; что Бутурлин во Владимире, что Шеин в Смоленске, что ты. Только прогадали вы! — Шуйский с трудом поднялся с лавки, затряс в гневе кулаком. — Думаете, Федька вверх взял?! А вот не дождётесь! Я теперь царь, раз Василий погиб. Я Годунова с Москвы и сковырну! А ты, Прокопий, мне в том поможешь! Не забывай, тебя, Федька, тоже не жалует.

— Да как же я тебе в том помогу, Дмитрий Иванович? — усмехнулся Ляпунов, садясь за стол. — Одними рязанскими полками Годунова не одолеешь.

— Не одолеешь, — вновь потянулся к кубку князь. — А мне твои людишки, воевода, для другого нужны. Пусть они мне до Крыма добраться помогут. Если хан со всем своим войском подсобит да ты рязанцев поднимешь, глядишь и одолеем супостата.

— Там они же всё на своём пути разорят! — охнул, побледнев, Булгаков.

— Вестимо разорят, — холодно заметил Ляпунов, играя желваками. — Вот только зачем бы хану со всей ордой тебе, князь, на помощь идти? Тут одними подарками его не соблазнишь.

— Астрахань отдам, — задорно хмыкнул Шуйский. — За Астрахань хан ещё и ногаев поднимет. Так что, Прокопий, дашь воинских людишек меня проводить? Вернусь на Москву, быть тебе боярином!

— Дам, Дмитрий Иванович. Как для такого дела не дать? И проводят с бережением, ты в том даже не сомневайся.

Ляпунов решительно поднялся из-за стола и, выйдя во двор, махнул рукой. К дому со всех сторон сразу ринулись вооружённые люди.

— Вяжите вора, — отрубил Ляпунов, найдя глазами Пешкова. — Завтра до Москвы проводите.

5 декабря 1608 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

— Государь, посол твой, Афонька Власьев принять просит.

— Зови, — кивнул я Семёнову, отворачиваясь от окна.

Всё же в зиме тоже есть свои преимущества. Выпавший снег укрыл пушистыми хлопьями осеннюю грязюку, первые морозы вбили жидкую хлябь в землю, выровняли дорогу, утрамбовывая выбоины всё тем же снежком. До Твери в своё удовольствие скакал.

А то, после Клушинской битвы почти месяц прошёл, а я эти кувыркания в грязи до сих пор с содроганием вспоминаю! Хотя, мне ли жаловаться? Тут уж скорее Ружинскому есть за что на судьбу пенять. Большинство брошенных вперёд наёмников и пешей голытьбы, попав под плотный огонь моих стрелков, до острожков с засеками даже не дошли, не то что-то там разобрать и дорогу коннице расчистить, а пустить в бой свой ударный гусарский полк, тушинский гетман так и не решился. А там наступил коллапс, начавшийся с бунта оставшихся в живых наёмников. В общем, это и битвой-то трудно было назвать. Так небольшая стычка, после которой вражеское войско перестало существовать, превратившись в разбегающуюся во все стороны толпу. Знай себе, отлавливай. Тех же гусар, завязших в болоте, почти без боя перебили.

Одно плохо. Самозванец с Заруцким как сквозь землю провалились да до Калуги как-то добраться смогли. И Филарет с Салтыковым и Голициными ещё у Волока Ламского от тушинского войска отстали и под шумок куда-то слиняли. Теперь жди и оглядывайся; где всплывут и нагадят.

Ну, хоть Ружинского в том болоте похоронили, уже хорошо. Одним лютым врагом меньше. А тут ещё, по дороге в Москву, весть о том, что Василий Бутурлин ворота Владимира открыл и с повинной в столице меня дожидается, пришла. Сразу повеселей стало.

В Москве встретили как героя. Популярность царя-освободителя, прогнавшего проклятых воров и латинян от стен города, взлетела до небес. О том, что на престоле сидит некогда нелюбимый ими Годунов, никто уже не вспоминал.

И всё же продолжить военную компанию походом на Юг в сторону Калуги или Тулы, не обеспечив свой тыл, я не стал, решив сначала устранить последнюю проблему на Северо-Западе. Там, опираясь на мятежный Псков, всё увереннее хозяйничал Лисовский, совершая опустошительные набеги на тверские и новгородские земли. Вот я и приехал, опередив выдвинувшееся из Москвы войско, в Тверь, желая прозондировать обстановку. А тут навстречу, возвращающийся из Швеции посол попался.