Я благоразумно смолчала о том, что коллекционировать прекрасные вещицы можно, только если ты при деньгах, а я сейчас просто нищая.

Королева все так же не отрывала взгляда от коллекции под стеклом.

— Полагаю, твой брат, нынешний герцог, мало интересуется предметами искусства и антиквариатом? — как бы между прочим спросила она. — Его воспитывали в том же духе, что и деда: охотником, стрелком, рыбаком — словом, типичным сельским сквайром.

— Совершенно верно, мадам.

— Значит, есть вероятность, что в замке Раннох до сих пор хранятся какие-то старинные вазы династии Минь, которые никто не ценит?

Голос королевы слегка дрогнул, и я сообразила, к чему она клонит. Ее величество хотела наложить руку на то, чего недоставало в ее собственной коллекции. И я оказалась права: королева продолжала, снова как бы между прочим:

— Быть может, когда в следующий раз наведаешься домой, посмотришь, что там имеется? Может быть, есть вазочка вроде этой, но поменьше? Такая вещица чудесно бы смотрелась в этом шкафчике. И если твоему брату она ни к чему…

Меня так и тянуло ляпнуть: «Вы хотите, чтобы я стащила ее для вас?» Ее величество была сама не своя до антиквариата и, не будь она королевой Англии и императрицей Индии, из нее вышел бы самый хваткий торговец древностями среди всех, кто когда-либо промышлял этим делом. Разумеется, у королевы был козырь, каким никто не мог похвалиться. Если она выражала восхищение любым предметом, правила требовали, чтобы предмет немедленно отдали ее величеству. Большинство знатных семей в преддверии королевского визита свой антиквариат тщательно прятали.

— Я теперь редко буду наведываться в замок Раннох, мадам, — тактично ответила я. — Ведь замок перешел Хэмишу, а он женился, так что это больше не мой дом.

— Какая жалость, — заметила королева. — Но ты ведь сможешь заехать туда, когда будешь гостить у нас в Балморале нынче летом? Полагаю, в Балморал ты приедешь?

— Благодарю вас, мадам, с величайшим удовольствием.

Как тут откажешь? Если приглашают в Балморал, надо ехать. Все в нашей семье боялись этого приглашения, но каждое лето оно неизбежно настигало кого-нибудь из нас. Каждое лето мы пытались отделаться убедительными отговорками, чтобы уклониться от Балморала. Отговорки выдумывали разные: кто говорил, что отправляется на яхте по Средиземному морю, кто — что едет в колонии. По слухам, одной молодой даме из нашего семейства удавалось каждое лето производить по ребенку и таким образом избегать посещения Балморала, но по-моему, это уже слишком. Вообще-то человеку, выросшему в замке Раннох, в Балморале не так уж и плохо. Обои в шотландскую клетку, клетчатые же ковры, побудка волынкой на рассвете и ледяной ветер, задувающий в распахнутые окна, — все это напоминало мне о доме. Однако другие гости переносили Балморал с трудом.

— Когда ты приедешь, мы могли бы вместе прокатиться в Глен-Раннох. Это будет чудесная поездка — у вас такие прелестные виды. — Королева препроводила меня от шкафчика к чайному столику. Я подумала, что надо обязательно написать братцу и предупредить: пусть спрячет весь лучший китайский фарфор в надежное место, а на всякий случай и серебро тоже.

Королева продолжала:

— Собственно, у меня есть подозрения, что мой сын Дэвид намерен добиться от твоего брата, чтобы тот пригласил летом в Раннох некую женщину… Дэвиду отлично известно, что в Балморале ей не рады, а замок Раннох расположен неподалеку, и это так удобно.

Я подвинула королеве стул, и она притронулась к моей руке.

— И я намеренно называю ее «женщиной», потому что леди ее никак не назовешь, — прошептала она. — Американская авантюристка, уже дважды побывала замужем. — Королева со вздохом уселась. — Отчего он не может найти подходящую партию и наконец-то остепениться? Этого я никак не пойму. Дэвид ведь не молодеет, и я бы очень хотела, чтобы он женился прежде, чем взойдет на престол. Почему бы ему не жениться на ком-нибудь вроде тебя, например? Вы составили бы отличную пару.

— Я не возражаю, — откликнулась я. — Но, боюсь, ему я все еще кажусь маленькой девочкой. Дэвид предпочитает опытных женщин постарше.

— Шлюшки — вот кого он предпочитает, — холодно отрезала королева. Тут открылись двери, лакеи внесли подносы с чайными приборами и прочим. — О, вот и плюшки, — повторила королева на всякий случай, чтобы слуги решили, будто ослышались.

На столике одно за другим возникали блюда с угощением. Крошечные сандвичи, зеленеющие лоскутками кресс-салата, многоярусные подставки для пирожных, на которых лежали миниатюрные эклеры и корзиночки с клубникой. Какое изобилие! Я прослезилась, потому что всю зиму прожила в режиме суровой экономии под властью Зануды, а последние два дня пробавлялась тостами и печеными бобами. Однако то были отнюдь не слезы радости. Я достаточно часто бывала при дворе, чтобы твердо вызубрить правила поведения. Гостю полагалось есть лишь то, что отведает ее величество. А ее величество, скорее всего, ограничится ломтиком-другим черного хлеба. Я вздохнула, подождала, пока королева возьмет один ломтик, и взяла другой.

Когда нам налили чай, королева сказала:

— Мне пришла мысль сделать из тебя свою шпионку.

— Летом в замке Раннох? — уточнила я.

— Я должна узнать правду еще до наступления лета, Джорджиана, — ответила королева. — Пока до меня доходят лишь слухи. Мне же необходим отчет из первых рук от доверенного лица. Насколько мне известно, Дэвид заставил лорда и леди Маунтджой устроить прием и майский бал и пригласить эту женщину с ее мужем…

— С мужем? — я знала, что перебивать королеву запрещено. Но не удержалась.

Королева понимающе кивнула.

— Подобное поведение в Америке, весьма вероятно, считается приемлемым. Эта особа явно до сих пор живет с мужем. Таскает его, беднягу, за собой, чтобы создавать иллюзию респектабельности и пресекать сплетни. Разумеется, сплетни не пресечешь. Мы сделали все возможное, чтобы пресса молчала, но если Дэвид начнет гоняться за этой особой еще откровеннее, то, увы, нам больше не удастся затыкать сплетникам рот. Я сказала «гоняться за ней», хотя, откровенно говоря, мне кажется, что все ровно наоборот, и это она выслеживает его, как охотник — дичь. Ты ведь знаешь Дэвида, Джорджиана. Он такое невинное сердце, так податлив на лесть, его так легко совратить. — Королева положила ломтик хлеба и подалась ко мне. — Джорджиана, я должна знать правду. Должна знать, чего на самом деле добивается эта особа: просто флиртует, или у нее на моего сына серьезные виды. Больше всего я опасаюсь, что она, как все эти американки, пленилась королевской жизнью и мечтает стать королевой Англии.